Страница 4 из 17
Когда Стриину сообщили о том, что его наставник погиб, у него начались какие-то странные припадки. Он не плакал и не рвал на себе волосы, он просто входил в некое подобие транса: смотрел, не моргая, в одну точку и не реагировал почти ни на какие звуки или действия. И всё то время, пока он стоял словно кукла, перед глазами проносились моменты его обучения: как мастер Грэш впервые учил его драться, лазать, словно кошка, его первый подарок, очень качественный кинжал в ножнах, украшенных серебром, его истории и невероятные рассказы о странах, в которых Стриин никогда не бывал. За три полных дня, прошедших с момента показательной казни в замке Шлион, Стриин ни раз, и ни два впадал в такое состояние, и каждый раз перед глазами вставал образ его мастера. Усугубить этот припадок помог тогдашний директор театра Шальнэр Ошлинг. Он вызвал в свой кабинет Стриина, высказал ему соболезнования и протянул в его руки небольшой листок, сложенный пополам и запечатанный чёрной сургучной печатью. Внутри был почерк мастера, подпись мастера и даже его стиль речи, всё это говорило о том, что писал эти строки не кто иной, как мастер Грэш. В своём коротком письме он извинялся перед Стриином, за прошлые обиды, за его въедливость и дотошность, просил особо не расстраиваться из-за смерти старого плута. Видимо мастер предчувствовал, что живым ему оттуда уже не уйти, но все равно взялся выполнить это задание. И самым последним, что написал мастер, это передача его маленького домика по адресу улица Колокольная пять во владения его ученика, Стриина Ольтэро.
Стриин прочитал то письмо сто и один раз и никак не мог понять смысл тех букв, что были написаны размашистым почерком его учителя. Даже когда ему передали все документы на дом и попросили поставить подпись, Стриину пришлось повторить, что нужно сделать, целых три раза, потому что только на четвёртый он деревянной рукой смог поставить кривую, но всё же свою, подпись. После, на негнущихся ногах, он вышел из кабинета, не отрывая взгляда от письма при этом. Стриин много раз бывал в гостях у своего мастера, они часто пили чай, что-то обсуждали, иногда играли в карты или шашки, но в этот раз уютный, и чего уж тут говорить, родной дом, был, словно чужой и даже запахи стояли в нём другие, да что там запахи, атмосфера была иной. Мало-помалу Стриин поборол свои провалы куда-то в себя, помаленьку начал обустраиваться в доме, начал разбирать вещи покойного мастера, отметив про себя, что мастер был очень продуктивным поэтом. Четыре толстые тетради нашел он тогда в его столе, и все они были исписаны до самого конца.
Мотнув головой, чтобы отогнать от себя остатки воспоминаний о былых временах, Стриин снял сапоги, которые уже не мешало бы почистить, повесил на вешалку куртку и прошел по коридору. Сам по себе домик был не таким уж большим, но обставлен он был довольно богато, не у всех зажиточных купцов имелось то, что позволил себе мастер Грэш. Начать стоило с того, что во всех комнатах пол был дощатый, из хорошей сосны, стены были гладкими, а потолок нигде не продувал и не протекал. Теперь немного о комнатах. При входе в дом, первое, что видели гости - это просторный светлый коридор, большое окно и две двери по обе стороны. Левая вела на кухню, обставленную на зависть любой хозяйки: очаг, большой стол, куча разных шкафчиков и ящичков, где уйма разных ингредиентов, приправ и посуды. Правая же вела в кладовую, где не было ничего, кроме стеллажей, заполненных разными мешками, бутылками, ящиками и коробочками с не только съестными припасами, но и алхимическими. Пройдя по коридору десять шагов по левую руку, сразу откроется просторная гостиная, которую всегда освещает большой камин из белого камня. В центре стоит круглый столик, сделанный на заказ, вокруг него четыре глубоких кресла с круглыми подлокотниками. Вдоль стен между шкафов и полок, висят различные картины и пейзажи неизвестных авторов, купленные мастером Грэшом на рынке за сущие гроши, хотя сами по себе работы были неплохие. Справа же была почти всегда закрытая на ключ дверь, которая вела в святую обитель обоих хозяев этого дома - в рабочий кабинет. В нем, помимо кровати, стола, шикарного кресла, купленного уже новым хозяином, трёх ящиков, тумбочки и просторного шкафа, было все то, чем жили актёры того времени. Документы и подорожные, деньги и украшения, которые порой шли в уплату контракта, оружие и алхимические склянки, костюмы и доспехи, в общем, все то, что нельзя было показывать простым обывателям или соседям, периодически заходившим в гости. К слову говоря, спальня была единственной комнатой без окон, хотя даже в кладовой имелось два маленьких окошечка под потолком.
Пройдя в гостиную Стриин с облегчением выдохнул, в камине ещё горел огонь, хотя в комнате стало заметно холоднее. Подбросив пару свежих полешек в камин, Стриин рухнул в ближайшее кресло и вытянул ноги. Все утро он был на ногах: вначале разминка, потом ползал и скакал по веткам, оттачивая с Астрид верхолазные умения и координацию, потом бег между деревьев, что в тумане было особо сложно, и наконец, дуэль. Раньше Стриин был привычен и к большим нагрузкам, будучи возрастом как Астрид он мог тренироваться сутками, но сейчас, в свои тридцать пять лет он имел не один и не два перелома, кучу вывихов и бесчисленное множество порезов и рваных ран, поэтому тело после долгих нагрузок тут и там начинало болеть и ныть. Чтобы немного отвести душу, расслабиться и перестать чувствовать себя стариком, Стриин встал на гудящие ноги и пошел на кухню. Оттуда он вернулся через пять минут, с двумя тарелками, в одной были нарезанные фрукты, в другой мясо и сыр, и бокалом ярко-красного вина пятилетней выдержки именуемого “Красный рубин”. Поставив все это на столик, Стриин подошел к полкам, где покоились книги и, выбрав оттуда свой любимый роман “Убийца из дома напротив”, вернулся в тёплое кресло, чтобы, наконец, отдохнуть.
Успокаивающий звук потрескивающих дров в камине, сладкое и немного густоватое вино, вкуснейшая закуска и отличная книга привили к полному позору актёра, которого знакомые и просто коллеги по цеху считали достойным вступить в ряды охотников. Стриин настолько расслабился и отстранился от мира, что не услышал стук в дверь. Лишь когда на дверь во второй раз обрушили град ударов, словно точно зная, что хозяин дома, хотя окна в гостиной были зашторены, Стриин встрепенулся. Отложив книгу и вскочив с кресла, хозяин дома, словно кошка на мягких лапках, оказался буквально в три прыжка возле входной двери, на которую уже в третий раз сыпались чужие удары. Взяв с тумбочки кинжал в руку так, чтобы его не было видно из-за угла, Стриин открыл дверь. К большому облегчению актёра, на пороге стоял всего лишь его коллега по сцене, парень двадцати семи лет, с морковными волосами, и веснушками по всему лицу.
- День добрый, Стриин, – поздоровался Тилон, а после скосился на правую руку хозяина дома. – Надеюсь, этот нож не для меня?
Стриин тут же убрал руку от рукояти, а про себя отметил, что у парня цепкий взгляд и острый ум, он не видел, что у него в руке, но догадался.
- Конечно, нет, – Стриин ухмыльнулся и, убрав руку от тумбочки, облокотился на косяк двери. – Что привело тебя ко мне в дом?
- У меня письмо, – посыльный запустил руку в цилиндрическую сумку, висевшую у него за спиной, а после протянул белоснежный конверт, скреплённый серой сургучной печатью, на которой отчётливо было видно две маски, слева грустная, справа весёлая. – Госпожа директор лично просила передать тебе в руки.
Приняв послание от самой главной женщины театра, Стриин незамедлительно надломил печать, раскрыл конверт и пробежался глазами по короткому письму. “Приглашаем вас на генеральную репетицию, которая состоится сегодня после полудня. Директор театра: Елена́ра Ансейт Грин” и в углу красивая подпись.