Страница 5 из 17
- Генеральная репетиция, – изумился Стриин. – Кто кандидат?
- Кто бы знал, – пожал плечами Тилон. – Ты же знаешь, что это тайна для всех, кроме экзаменуемого и мастеров.
И правда, о том, кого выбрал директор театра, чтобы перевести из ранга ученика в статус полноценного актёра, ни знает никто, кроме самого экзаменуемого, мастеров и наставника ученика, если такой конечно имеется. И тут у Стриина в груди зародилось нехорошее предчувствие, если вспомнить слова Тилона, о том, что госпожа Еленара послала его к Стриину лично, а это могло значить… быть того не может, она бы не сделала это за его спиной!
- Спасибо тебе, Тилон, – Стриин приложил руку к сердцу и слегка поклонился. – Пусть Хардо́р укрепит твоё тело и дух.
- Пусть Рэя очистит твой разум и душу, – в такт ответил посыльный. – Всего хорошего.
После этого Стриин быстро закрыл дверь, ещё раз жадно вчитался в злосчастные строчки, но так и не смог поверить в случившееся.
- Она бы мне сказала, – убеждал сам себя Стриин, – она бы точно со мной все обсудила. Я просто себя накручиваю.
Дойдя до середины коридора и выглянув в окно, Стриин понял, что до начала репетиции оставался час с небольшим. Вернувшись в гостиную и залпом допив оставшееся вино, таким образом, осушив уже два полных бокала, актёр ещё раз перечитал письмо, вспомнил о наказе Еленары для посыльного, цыкнув, грубо бросил письмо на стол, а после пошел в кабинет, чтобы начать собираться.
Генеральная репетиция, пожалуй, самое главное событие в театре, оно проходит не так часто, поэтому попасть на него в роли наблюдателя довольно большая честь. В основном наблюдатели — это будущие кандидаты, которых пригласили для того, чтобы показать, что их ждёт и подготовить к данной процессии, но пару тройку человек всегда выбирают уже из состоявшихся актёров или мастеров. В случае спорного решения или каких-то других проблем, возникших на экзамене, старшие наблюдатели будут решающим голосом приговора. Одежда на таких мероприятиях у каждого своя: у мастеров из комиссии это строгие балахоны цветов церкви крови, у наблюдателей немного проще, им не обязательно одеваться в церемониальные одежды, достаточно просто найти строгое и не особо броское одеяние, у испытуемого же это, конечно, его боевой костюм, хотя бывали и исключения.
Главное правило экзамена гласит: ученик, вступивший на сцену генеральной репетиции, может быть только в том, в чем пришел и использовать только то, что принёс. Некоторые индивиды, в силу каких-то своих тараканов, иногда надумывают себе, что их последним испытанием будет то, в котором они сильны, но это далеко не так. Один раз на потеху всем, молодой парень, который с чего-то решил, что его последним испытанием в качестве ученика будет испытание танцам, пришел в зал клятв в полном комплекте латных доспехов. До сцены он дошел примерно минут за десять - броня была для него слишком тяжёлой, а вот на помосты он без помощи трёх взрослых мужчин наблюдателей подняться бы никогда и не смог. В конечном итоге этому фантазёру назначили испытание акробатики и попросили сделать кувырок назад, при условии, что он ничего с себя не снимет. После такого постыдного провала самонадеянных учеников в разы поубавилось, хотя порой все же находятся умники, считающие себя самыми хитрыми.
Стриин не хотел повторять судьбу этих, мягко говоря, униженных бедолаг, поэтому с выбором одежды особо не экспериментировал. На торсе белая атласная рубашка, с круглым воротом и серебряными запонками на манжетах, длинный чёрный жилет, раздвоенный спереди и застёгивающийся на ремешки. На ноги черные, чуть мешковатые, брюки и подбитые мехом полусапожки. На шею серебряную цепочку, со знаком церкви крови, на плечи меховой плащ с капюшоном, к штанам чёрный ремень с овальной бляшкой, на котором отлично разместились две сумочки с откидными замками и ножны с кинжалом. Осмотрев себя со всех сторон на предмет дыр и грязи, Стриин взял письмо, о котором чуть не забыл, положил его во внутренний карман жилетки и вышел из дома.
За те два часа, что актёр отдыхал дома, людей на улице прибавилось, но самое главное - рассеялся молочный туман, от чего идти стало куда спокойнее, ведь можно было не бояться налететь на что-то или кого-то. Что не нравилось Стриину в его городе, так это суета и постоянная беготня местных жителей. По улицам туда-сюда гремели повозки, бегали молодые подмастерья, с задумчивым видом ходили мужчины, держа в руках какие-то свёртки или большие кипы бумаг. Говорливые женщины, которые разговаривали с рядом идущей подругой так, что слышала вся улица, со временем начинали утомлять и вгонять привыкшего к тишине и свободе человека в меланхолию. Выйдя с Колокольной Стриин вновь пошел по улице генерала Сальмата, только в этот раз вниз. Когда он уже хотел свернуть на улицу каменщиков, то чуть не попал под повозку, которая, судя по звону, везла что-то из кузни.
Вот уже второй год подряд, эти бешеные телеги из разных лавок и мастерских носятся по городу, свозя все к северным воротам, откуда уже большие обозы отправлялись на границу с Гарстаем, с которым Зарлия ведёт непрерывную войну всё это время. Хотя войной те пару стычек раз в месяц возле границы называли скорее с иронией и насмешкой. За два года ни одна из армий не продвинулась ни на метр, вглубь враждующий страны, и потеряла от силы десятка по два воинов каждая, убитых, при этом, скорее шальной пулей или несчастным случаем. Это было бы смешно, если бы не было так печально. После столь откровенно неудачных попыток завязать конфликт стоило уже давно объявить перемирие и забыть об этом, как о страшном сне, но только вот начал всё это именно Гарстай и именно он отказывается от всех предложений о перемирии. Оппозиция и недоброжелатели короля уже давно поговаривают, что всё это выдумано королём и его советом, чтобы обогатить свой карман и карманы прихлебателей путём продажи товара за границу, который стали производить в полтора, а некоторый и в два раза больше обычного. Но только вот Стриин точно знал, что почти все те товары, что делает его город и другие, расположенные вблизи границы города, доставляются туда, куда следует. Пара тройка извозчиков, ездящих до границ, были его приятелями, и они клялись на могилах своих отцов, что война действительно идёт и что тамошние генералы в полном недоумении от того, чего добивается Гарстай и почему король не отдаёт приказ о наступление. Пока лишь оба государства тратят колоссальный ресурс на то, чтобы перещеголять друг друга в количестве и качестве вооружения.
Когда три телеги, наконец, выехали с улицы каменщиков, Стриин смог продолжить свой путь. Времени хоть и было с запасом, но случиться может всякое, а опаздывать неприлично. С улицы Каменщиков актёр нырнул в табачный переулок, где всегда воняло этим мерзким дымом, из него вышел на центральную площадь, где стоял один из трёх фонтанов города, обогнув который, Стриин пошел по актёрской аллее, с неё на улицу актрис, где, пройдя четыре дома, повернул направо и попал на театральную площадь.
Площадь это была, пожалуй, самым красивым местом из всех, что только видел Стриин. В центре стоял второй из трёх фонтанов. У этого, в отличие от простенького центрального, был гранитный бассейн, в центре которого, на невысоком мраморном постаменте стоит бронзовый мужчина, одетый в театральный костюм, расшитый рюшками и лентами, а в руках он держит театральную маску. Вокруг бассейна лежала жёлто-зелёная плитка, на которой стояли высокие фонари и кованые лавочки, застеленные толстыми досками. По периметру росли живые изгороди, сейчас они уже облетели и были больше похожи на болотные декорации, но летом, где-нибудь в начале июля, садовник, что ухаживал за этим местом, делал из кустов поистине великолепные шедевры. Если обогнуть фонтан, то можно увидеть, что впереди будет простираться довольно длинная аллея. По всей её длине тянулись всё те же лавочки, фонари и живая изгородь, а за её пределами растут красивые ясени, вишни и дубы, также там разбиты клумбы, в которых растут прекрасные, благоухающие цветы, от которых иногда начинает кружиться голова. Пройдя по этой аллеи до конца, Стриин упёрся в мраморные лесенки, их было всего десять и если подняться по ним, то можно попасть на небольшую площадку, которая ведёт в место, где происходит трагедия и комедия, любовь и драма, чудеса и магия. В театр.