Театр убийц

От города они отошли довольно далеко, почти в самое сердце полей, от чего стены и стоявшие на них стражники стали почти неразличимы. Стриин знал всю округу, каждый поворот и тропинку, поэтому место для засады он выбрал ещё вчера. Ближе к главному тракту, примерно за пять километров до него есть лесной насаждение, не очень большое, но при этом густое, и вот как раз через него и идёт эта тропа. Лучше места для засады просто не придумать. И спрятаться можно и растяжек наставить так, что даже оружие доставать не придётся. Но Анап думал явно по-другому. Когда городская стена окончательно пропала из поля зрения, он вдруг остановился, оглядывая местность, после чего прошёл к лежавшему на обочине валуну, уселся на него и уставился куда-то вперёд. Минута, другая, третья, Стриин стоял в паре шагов от мясника и смотрел на него как на душевнобольного. Будь здесь другой человек, актёр подумал бы, что его спутник просто устал или что-то ещё, но только не в этом случае. Наконец Стриину надоело ждать, он глубоко вдохнул, загоняя гнев и неприязнь поглубже, выдохнул и подошёл к Анапу.

- Ты так и будешь сидеть? – Ровным тоном проговорил Стриин. – Контрабандисты могут прибыть в любую минуту, я думал устроить засаду выше по дороге, в лесном…

- Засады не будет, – оборвал его Анап, даже не посмотрев на собеседника.

Стриин бы мог подумать, что это просто глупая шутка, если бы тут сидел кто угодно другой, кроме мясника. У Стриина задёргался глаз, руки добела сжали рукояти оружий, а черты лица заострились, словно морда у волка перед броском.

- Послушай меня сюда, – актёр молниеносным движением выхватил кортик и остановил его вплотную у шеи мясника. – Я не собираюсь слушать бредни отморозка и играть в твои игры. Поэтому если ты хочешь дожить до вечера, то…

И тут Стриин окаменел. Гнев, а с ним и жар медальона ушли, все тело окутало могильным холодом, в миг, когда Анап медленно повернулся, не обращая внимания на приставленный кортик к горлу, и они встретились взглядами. Холодная пустота зелёных глаз окутала разум Стриина, казалось, что две бездны напротив смотрят не в глаза, а прямо в душу, от этого тело начало окутывать вязкое чувство тревоги и страха. Стриин сам не понял, когда убрал оружие от горла выродка и отошёл от него на три шага назад. Лишь когда Анап отвернулся и вновь уставился куда-то вперёд, Стриин начал приходить в себя. Холод начал отступать, дрожь в руках и паника в голове начали утихать, но эти глаза, глаза демона, так и стояли образом, который не хотел уходить.

- Чтобы эту Еленары демоны пожрали, – пытаясь взять над собой самообладание, выругался Стриин. – Если переживу этот день, все выскажу этой ведьме.

Когда актёр, пылая от злобы, поднял глаза и посмотрел на дорогу, откуда должны были ехать контрабандисты, он вновь выругался, смачно, но ёмко, точно охарактеризовав сложившуюся ситуацию. Стриин был выбит из равновесия, окутанный внезапной панической атакой, и к сражению готов не был, позади исчадье без намёка на оружие и толику здравого смысла, а впереди уже ехали телеги, две открытые в начале, три крытые позади, которые почему-то решили выехать намного раньше намеченного срока. По два человека на каждых козлах, вокруг обоза охрана, по два конных слева и справа, два сзади и один, судя по всему главарь, спереди. В открытых телегах Стриин насчитал по шесть человек в каждой, люди там ехали, что-то обсуждая, при этом придерживая какие-то бочки и ящики. А сколько народу набилось в крытые повозки, которые выглядели чуть больше, было известно только богам.

- Не ошибся градоначальник, – хищно оглядывая будущих противников, подумал Стриин, – действительно, больше тридцати.

Из холодного оружия бандиты были вооружены в основном саблями и палашами. Парочка кремниевых пистолетов, около семи луков и трёх арбалетов и это только у тех, что ехали в открытых повозках. Пока Стриин заводил себя, настраиваясь на бой, побуждая в себе лёгкие приступы гнева, чтобы растормошить демона, при этом стараясь прогнать наваждения зелёных глаз, Анап все так же сидел на камне, он даже ухом не повёл, когда в пятистах метрах от него остановился обоз, громко зашептались люди, заржали кони. Самое интересно, что смог отметить Стриин: кони в открытую бесновались, отказывались идти туда, где сидел Анап. Причём на него, медленно отходящего правее, чтобы быть подальше от мясника, они вообще не смотрели, их бешеные глаза были направлены исключительно на выродка.

От колонны сопровождения, еле уняв своего бурого мерина, отделился один человек, тот, что ехал впереди. Подъехав к Анапу, он остановил коня так, чтобы нависнуть над мясником и в любой момент отсечь ему голову, если конечно у бандита хватит навыков. Лысый мужик под сорок, руки в шрамах, левая щека покрыта ожогом, правая рука лежит на палаше, левая на пистолете, в общем и целом - типичный бандит со звериной рожей и кровавым взглядом.

- Эй, уродцы, – огрызнулся бандит, оглядев двух пришельцев и остановившись взглядом на мяснике, – какого хрена вы тут забыли?

- Вы контрабандисты? – Спокойно спросил Анап, подняв голову на головореза.

Бандюга, как и Стриин, оцепенел в ту же секунду, не столько от вопроса в лоб, сколько от прожигающего взгляда. Две зелёные бездны посмотрели в его глаза, нет, в душу. Бандит весь напрягся, на лбу проступил пот, глаза округлились, нижняя губа затряслась, руки добела сжали оружие.

- Да, – севшим и абсолютно неявственным голосом проронил всадник.

- Тогда я должен вас убить, – натягивая маску паука на лицо, буднично признался Анап.

Стриин годами тренировал реакцию, мог на лету поймать стрелу или увернуться в последнюю секунду от летящего кинжала, но то, как Анап отсек голову всаднику, Стриин не заметил, что уж говорить о тех, кто был в повозках. Голова слетела настолько быстро, что даже конь не сразу понял, что произошло, а когда почувствовал запах крови, взревел, встал на дыбы, сбросив тело, и в галопе умчался в поля. Сподвижники первого павшего начали отходить от шока, в глазах появлялась осознанность произошедшего, на лицах проступала злоба, появлялись боевые оскалы, руки потянулись к оружию. Пока вся шайка начала высыпать на дорогу, в том числе и из крытых телег, Стриин медленными шагами уходил вправо, вглубь полей, где было больше открытого пространства и где ему будет проще всего сражаться, при этом, не попадаясь под руку мяснику.

В общей сложности, образовав ощетинившийся всем возможным оружием полукруг, по краям которого стояло по три всадника, было больше сорока контрабандистов, это без учёта уже павшего. Не прошло и минуты, как вся шайка высыпала на дорогу, а в Анапа, который уже потянулся к бомбам, абсолютно игнорируя при этом Стриина, полетели стрелы, болты и пули. Мясник не стал уворачиваться или отходить, он просто выставил руку вперёд, кисть которой в секунду обернулась гигантским щитом выше его самого. Чёрная сталь, бликующая на солнце, приняла на себя все снаряды, при этом сама не получив ни одной царапинки.

- Бездна, – проговорил Стриин в полном шоке таращась во все глаза на Анапа и неосознанно произнося в голове молитвы своим богам, – так это правда.

Существует всего пять видов демонов: демон огня, провоцирует гнев и злобу. Демон воды, внушает жажду отмщения и желание наказать тех, кто этого якобы достоин. Демон ветра, побуждает частые смены настроения, подталкивает на эмоциональные срывы. Демон земли, делает человека чёрствым, бесчувственным, притупляя, а иногда блокируя эмоции. И самый редкий, при этом самый злобный и опасный, демон пустоты, он же демон бездны, который, в отличие от своего земляного собрата, наглухо запирает все человеческие чувства и эмоции, делая из носителя идеальную машину для убийств, не чувствующую страха, боли или угрызений совести. В театре давно ходил слух о том, что в Анапе сидит именно демон бездны, но никто не мог это подтвердить. Его последний экзамен, наверное, единственный на памяти Стриина, проходил без наблюдателей, а мастера, на вопросы о мяснике, тут же уходили от темы, что ещё больше побуждало нехороший интерес к его персоне. Но сейчас Стриин все видел своими глазами, и тёмный свет под курткой мясника и его способности, о коих говорилось в книгах по демонологии, да и его хладнокровие и беспринципность — это только подтверждали.