Повелитель кладбища

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЕ ЖЕРТВЫ

Впервые за долгое время Альта проснулась не от шума из коридора или того, что её кто-то будит, а от солнечного света. Поначалу в полусне Альта отвернулась от ярких лучей, что били в окно, но, когда до её ещё спящего сознания наконец дошло, что случилось, она открыла глаза. Резко повернувшись, так что на секунду потемнело в глазах, посмотрела в окно. Солнце уже было высоко в небе, а значит – день уже в самом разгаре, если не в середине. Вскочив с кровати, чуть не запутавшись ногами в пледе, Альта подбежала к окну и ахнула: времени было уже далеко за полдень. Ужаснувшись безответственности своего мужа, хозяйка трактира в спешке подбежала к шкафу. Наспех нацепила на себя юбку и блузку, совсем забыв уложить волосы и надеть украшения, запрыгнула в плоские туфли и быстрым шагом покинула комнату, чуть не забыв её запреть.

На первом этаже, к большому удивлению Альты, было довольно оживлённо. Помимо уже знакомых ей постояльцев и местных жителей, три стола занимали люди совершенно ей незнакомые. Трое мужчин лет сорока у столика возле камина, молодой парень и престарелая дама за столом возле правой стены, и еще один молодой мужчина лет тридцати трех, с лысой головой и куцей бородкой, сидел за столом возле окна. Пробегая мимо всех этих людей, Альта, несмотря на свой всклокоченный вид и всё еще сонное состояние, не забывала здороваться и приветливо улыбаться. Добравшись до деревянной двери возле бара, Альта, словно её маленькая дочь, влетела на кухню и суетливо обежала взглядом помещение.

- Госпожа Альта, – хозяйка трактира посмотрела вперёд и увидела Гельмиру, испуганно смотрящую на неё. – Добрый день. У вас такой вид, что-то случилось?

- Нет, ничего, – взяв себя в руки, спокойным тоном ответила она. – Рада вас видеть. Вам уже лучше?

- Да, – кивнула кухарка, – крепкий сон и примочки из трав сделали своё дело.

- Это замечательно, – Альта на секунду улыбнулась, а после её лицо вновь стало серьезным. – Простите, вы не видели Мавиуса?

- Ваш муж вместе с сыном пару часов назад собирались за реку, – ответила кухарка. – Возможно, они еще не вернулись. Или же они уже в конюшне.

- За реку, – мурашки пробежали по спине хозяйки трактира от нехорошего предчувствия. – Я поняла, спасибо.

Выйдя с кухни, Альта из последних сил удержалась, чтоб вновь, словно безумная, не побежать по залу к входной двери. Лишь оказавшись на улице, она ускорила шаг, чтобы как можно быстрее оказаться в конюшне. И задать Мавиусу, который, как подсказывало ей сердце, скорее всего, был там, единственный вопрос, который сейчас крутился у неё в голове. Предчувствие жены и матери не подвело: когда Альта зашла за угол трактира, то увидела, как её мальчики выходят из стойла Цветочка. Первым застывшую на углу Альту заметил Шэн. Он толкнул отца в плечо и тот, тоже подняв голову, уставился на неё. Лица и руки обоих мужчин были перемазаны землей, а волосы намокли от пота. Что сын, что муж, встретившись с ней взглядом, тут же отводили глаза в сторону. Если до этого она могла лишь догадываться и надеяться, что неправа, то сейчас ей уже ничего не нужно было объяснять или придумывать для неё нелепые отговорки. Она и так всё поняла.

Мавиус положил сыну руку на плечо, что-то быстро сказал на ухо и подтолкнул его вперед. Шэн быстро прошел мимо матери, так и не подняв на неё глаза, а глава семейства остался стоять на месте. Когда Альта услышала заветный колокольчик, висевший над входной дверью, она сделал неуверенный шаг в сторону мужа, затем ещё один, ещё – и вот она уже оказалась почти вплотную к нему. Взглянула в его серьезные, но в то же время печальные глаза.

- Вы были на кладбище, – после неловкого молчания заговорила Альта немого сдавленным голосом. – Значит, тот мужчина…

- Он умер под утро, так и не придя в сознание, – спокойно ответил Мавиус. – Я хотел похоронить его раньше, до того, как ты проснешься. Но внизу уже собрались люди, и выносить труп, когда все завтракают, я посчитал не очень правильным.

- Ты поэтому меня не разбудил? – Альта обняла мужа и прижалась головой к его груди.

- Ты вчера слишком много натерпелась, – ответил он едва слышным шепотом. – Тебе был нужен отдых.

Альта ещё сильнее прижалась к мужу, он же в свою очередь приобнял её и зарылся носом в её черные и густые волосы, которые всё еще были не уложены и походили на воронье гнездо. Альта не знала, сколько они так стояли, но ей было всё равно. Она просто хотела обнимать того, кого любила, чувствовать его тепло, его заботу и нежность.

- Вы его сожгли? – неожиданно для самой себя спросила Альта.

- Нет, – ответил Мавиус, – похоронили. В дальней части кладбища, почти на границе.

- Понятно, – ответила Альта и тяжело вздохнула. – Туда почти никто не ходит… а значит…

- Пойдем в трактир, – хозяйка трактира подняла глаза на мужа и увидела на его лице легкую улыбку. – Я со вчерашнего вечера ничего не ел.

- Правда? Тогда и вправду стоит вернуться. – Альта попыталась улыбнуться, но получилось крайне вымученно.

Обвив руку мужа, она пошла вслед за ним. Но не успели они подойти к двери, как в трактире послышался чей-то недовольный повышенный голос, а через секунду из двери вначале вышли Пельст и Лори, неся в руках кожаные сумки, а вслед за ними вышли и их хозяева. Первой, задрав подбородок, вышла Негушта. Она и так выглядела крайне недовольной, но, когда её взгляд упал на Альту, губы сжались почти в невидимую линию, а в глазах появилось презрение. Вслед за матерью вышел Отрон, он выглядел крайне расстроенным и даже чуточку смущенным. Последним трактир покинул глава семейства, лицо которого было красным. Заркан, в отличие от жены, не выглядел недовольным: он был зол, глаза горели, а ноздри раздувались, словно меха в кузне.

- Я, конечно, знал, что это заведение не отвечает никаким нормам приличия, – Заркан старался говорить спокойно, но гнев и злоба, которые в нём кипели, все равно прорывались, – но чтобы приводить в своё же заведение больного красной драконицей, – он глубоко вдохнул носом, отчего его тело пробила мелкая дрожь. – Я направляюсь к барону ваших земель. Он должен знать, что на его земле свирепствует такая страшная болезнь.

- Для начала я попрошу вас не оскорблять то место, которое пусть и короткое время, но было для вас домом, – Заркан уже собирался уйти в сторону конюшни, но путь ему преградил Мавиус, вырвавшийся из рук жены. – А затем я хотел бы потребовать объяснений вашему поведению.

- Домом, – с насмешкой протянул глава семейства Толиманов, – потребовать, – после этого он рассмеялся и даже в этом, казалось бы, простом выражении чувств, чувствовалась надменность. – Я прощу вашу дерзость и даже пропущу мимо ушей то, каким тоном вы со мной говорите, – лицо Заркана стало серьезным, а глаза горели неистовым огнём. – Ваш дом, как вы его называете, стал рассадником болезни – очень страшной и заразной. Если бы в моём доме случилось такое, я бы немедленно казнил всех повинных в этом страшном преступлении. В вашем случае виновны вы и ваш сын, а значит…

Договорить Толиман не успел: Мавиус, на лице которого проступил злой оскал, которого ранее никто из его семьи и близких не видел, ударил Заркана своим немалым кулаком прямо в челюсть. От удара крепкого мужчины худощавый Толиман отлетел к стене, громко ойкнув, а после стек по ней, держась рукой за то место, куда прилетел кулак. Такой переполох, конечно, не мог пройти без свидетелей. Глава семейства Толиманов еще сидел возле стены, с лицом, полным непонимания, и выпученными глазами, а из-за угла уже выбежали Пельст и Лори. Когда они увидели, в каком состоянии пребывает их хозяин, застыли на месте и выкатили глаза. Еще через пару секунд открылись двери трактира, и из них выглянули лица Шэнтера, Нэлы и Зилимэра. Три невольных свидетеля переводили взгляды с лица Мавиуса на лицо Заркана. Когда они наконец осознали, что произошло, все трое побелели до не мысленного оттенка, а глаза, полные ужаса, уставились на сидевшего Толимана.