Обещание Кинга

Я так чертовски сильно хочу быть с ним.

Мои колени ударяются о кровать, и я падаю на неё спиной.

Он даже не колеблется, прежде чем навалиться на меня. Я всхлипываю, чувствуя, как по мне разливается жар, когда он прижимает меня к себе, словно я добыча. После двух лет, когда за мной охотились, я должна была бы ненавидеть это, но с ним всё по-другому. С ним всегда всё по-другому.

Я не боюсь его — не физически. Но если кто-то в этом мире и может разорвать меня на части, то это он. И для этого ему не понадобится много сил. Это его любовь. Это он и то, как он заботится обо мне. Это то, как он любит нашу дочь.

Страх я понимаю. Я прожила с ним большую часть своей жизни. Но любовь? Это что-то новое. И это страшнее всего, что я когда-либо испытывала. Потому что любовь означает, что мне есть что терять. Пока у меня этого не было, Гаррик не мог причинить мне боль. Но теперь? С Киганом и Лили? Он может полностью меня уничтожить.

И я бессильна это остановить.

— Почему ты меня боишься, милая? — спрашивает Киган.

— Я не боюсь, — лгу я.

— Да, это так, — ворчит он. — Ты почти не смотришь на меня. Ты вздрагиваешь каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе. Ты разговариваешь с моей сестрой и Сарой больше, чем со мной. Ты используешь Лили как щит, держа её между нами, как будто чертовски боишься того, что произойдёт, если она не будет сдерживать меня. Почему?

Он прав, чёрт бы его побрал. Я потратила последние пять дней на всё это.

— Мне страшно, — выпаливаю я.

“Я?”

“Нет!”

— Тогда почему? Чего ты так боишься, детка?

Я прикусываю язык, пытаясь сдержать правду, которая вертится у меня на языке. Я боюсь позволить себе быть любимой. Я боюсь нуждаться в нём. Я боюсь каждую чёртову минуту, потому что он становится для меня жизненно важным… единственным на этой планете, что может меня сломить.

— Скажи мне, — рычит он.

Я отчаянно качаю головой, отрицая его слова.

Но Киган не играет по правилам. Он не играет по каким-то заранее установленным правилам. Он нарушает их все и устанавливает свои собственные. Его руки опускаются на мой живот, его взгляд не отрывается от моего. Я всхлипываю, когда он медленно задирает ткань на моём теле, проводя по мне своими большими мозолистыми руками.

Одно лишь прикосновение его кожи к моей электризует. Его прикосновения медленно разрушают мою защиту, заставляя её крошиться по кусочкам.

— Лили, — выдыхаю я, снова обращаясь к ней, как к щиту.

— Он уже спит, — говорит он тише. — Расскажи мне.

«Я боюсь позволить себе полюбить тебя!» — отчаянно кричу я, и моё сердце сжимается от боли, когда правда вырывается из моих уст на прерывистом выдохе.

Он стонет, его руки дрожат у моей грудной клетки, когда он наклоняется, медленно, чертовски медленно, и касается моих губ своими. «Уже слишком поздно для этого, детка Лэндри», — шепчет он. «Я знаю, что ты любишь меня. Я вижу это каждый раз, когда ты смотришь на меня».

Я всхлипываю, потому что он прав. Уже слишком поздно. Уже было слишком поздно год назад. И каждую минуту с тех пор, как я здесь, я борюсь с неизбежным, пытаясь отрицать реальность, которая не изменится. Я люблю его. Так чертовски сильно, что это пугает.

— Поцелуй меня, — умоляю я, отчаянно желая отключить разум и просто чувствовать. В кои-то веки я не хочу думать, размышлять или беспокоиться. Я просто хочу покоя, который нахожу в его объятиях.

Он прижимается губами к моим со сдавленным стоном. Я выгибаюсь навстречу ему, поддаваясь желанию, бурлящему между нами. Оно всегда было здесь, бушевало, как река. И теперь я нырнула с обрыва прямо в его глубины.

— Чёрт, — рычит он, когда я запускаю руки в его волосы и притягиваю его ближе. Я обхватываю его ногами за талию, как будто могу удержать его здесь, со мной, только благодаря физической силе и воле.

Но я всё равно не думаю, что он собирается куда-то идти.

Он прикусывает мою нижнюю губу, а затем снова погружает язык в мой рот, завладевая им. Заявляя на него свои права. И я чувствую этот поцелуй в своей душе. Он освобождает меня от отчаяния, делает меня жадной.

— Пожалуйста, — выдыхаю я, извиваясь под ним. — Пожалуйста, Киган.

— Чего ты хочешь, милая? Ты хочешь, чтобы я сделал тебе приятно? — спрашивает он, просовывая руку под мою рубашку и задирая её. — Ты хочешь кончить для меня?

— Я хочу тебя! — тихо всхлипываю я. Это чистая правда. Я не хочу его рук, его губ или какой-то его части. Я хочу его целиком. Сейчас он нужен мне больше, чем воздух.

Он снова стонет, издавая ещё один надломленный, отчаянный звук, и срывает с меня рубашку через голову. Я тихо всхлипываю, когда он на этот раз падает на меня, прижимаясь этими идеальными губами к моему соску.

— Они теперь такие большие, детка Лэндри. Такие сладкие. Он сильно сосёт, и я знаю, что он чувствует вкус молока, стекающего с них, но, кажется, ему это нравится. На самом деле, он рычит, прижимаясь ко мне бёдрами, и сосёт ещё сильнее. — Такие чертовски сладкие.

Я царапаю его спину, стараясь вести себя тихо, чтобы не разбудить Лили. Но это чертовски сложно, когда он весь в моих руках.

Его рука скользит под пояс моих леггинсов, его пальцы скользят по моей коже. Я выгибаюсь, мяукаю и умоляю, отчаянно желая снова почувствовать его там, где он возносит меня на небеса.

Вместо этого он стягивает с меня штаны, оставляя меня обнажённой под ним.

— Чёрт, — стонет он, пожирая меня взглядом своих великолепных глаз, когда откидывается на пятки и смотрит на меня. — Ты стала намного мягче, Лэндри. Каждую чёртову ночь я обнимаю тебя и чувствую, что вот-вот сломаюсь пополам, потому что я не внутри тебя.

Я тянусь к нему, задыхаясь от его имени. Моя рука сжимается вокруг выпуклости в его штанах. Моё лоно сжимается, воспоминания о том дне обрушиваются на меня. Ощущение его внутри меня, его пирсинг, скользящий по моим стенкам. То, как он был таким нежным и в то же время грубым…

— Пожалуйста, Киган, — умоляю я, сжимая его через штаны. — Пожалуйста.

“Нет”.

Мой взгляд устремляется на него, и меня охватывает шок.

— Пока нет, милая, — выдыхает он, и его глаза горят от желания. — Пока ты снова не кончишь мне на лицо. Я думал об этом целый чёртов год. Мне нужно снова почувствовать твой вкус на языке, прежде чем я сойду с ума.

— Да, да, пожалуйста. — Я выгибаюсь, бормочу и умоляю, готовая дать ему всё, что угодно, лишь бы он вошёл в меня как можно быстрее. Лишь бы он снова прижался ко мне губами.

Я испытываю бурю чувств и страстное желание, пока он целует меня, спускаясь вниз по моему телу, уделяя мне всё своё внимание. Балуя меня этим. Он находит губами каждый растянутый участок кожи, появившийся во время беременности, и благоговейно целует его.

К тому времени, как он закидывает мои ноги себе на плечи, я уже на грани, так чертовски близка к оргазму, что мне не потребуется много усилий, чтобы кончить.

— Господи, я скучал по этому, — говорит он… и кажется, что он вот-вот заплачет. — Такая красивая и розовая. Такая влажная и моя. Боже, Лэндри, детка. Знаешь, сколько раз я просыпался с членом в руке и твоим именем на губах, с твоим призрачным вкусом на языке? Его горящие глаза встречаются с моими. — Сколько раз я хотел разорвать этот чёртов мир на части, чтобы снова почувствовать тебя?