Страница 22 из 34
Ландри
Следующие несколько дней проходят в вихре событий и новых лиц. Все, с кем я знакомлюсь, добры и приветливы, но находиться в окружении такого количества людей после столь долгой изоляции — это слишком, чего я и ожидала. Кажется, я не могу прийти в себя после одного круга знакомств и сразу же попадаю в другой.
Я видела больше лиц, чем могу вспомнить, — среди членов клуба, их жён, детей и всех жителей города, которых они привлекли для защиты нашей дочери. И все они добрые и отзывчивые… они заставляют меня хотеть остаться здесь, верить, что у меня может быть такая жизнь.
Но после того, как я рассказала Кигану, а затем и Диллону всю историю своей жизни, я чувствую себя слабой и хрупкой, как будто жизненно важные части моей души были разорваны на куски. Я не могу избавиться от этого чувства.
Не помогает и то, что никто толком не говорит со мной о том, что происходит. MC и Диллон над чем-то работают, но каждый раз, когда я спрашиваю, они просто говорят, чтобы я не волновалась. Я знаю, что должна быть благодарна за это, но неизвестность чертовски меня тревожит.
Киган не отходит от меня ни на шаг, внимательно присматривая за мной и Лили. Наблюдать за тем, как он узнаёт нашу дочь и заботится о ней, — лучшая часть каждого дня. Он уже обнимает её крошечные пальчики.
Как и братья из MC и их жёны. Она не единственная малышка в клубе, но каждый день приносит шквал новых подарков, как будто ребята соревнуются, кто принесёт нашей дочери больше всего подарков.
Самара сказала мне, что я могу привыкнуть к этому, потому что они делают это каждый раз, когда рождается новый ребёнок. А у них здесь целая армия младенцев и маленьких детей. Мысль о том, сколько это, должно быть, им стоит, меня напрягает. Но они даже глазом не моргнут.
Как бы то ни было, те немногие вещи, которые мы привезли с собой, быстро вышли из-под контроля. У Лили достаточно игрушек, чтобы хватило на пять лет. Их жёны приносят ей одежду, обувь, одеяла и заколки для волос — некоторые новые, некоторые оставшиеся от их детей.
Я тоже не остаюсь в стороне от дарения подарков. Не успеваю я опомниться, как шкаф переполняется одеждой и обувью… больше, чем у меня когда-либо было в жизни. Они желают мне добра, но я чувствую себя виноватой. Что я такого сделала, чтобы заслужить всё это?
Когда на пятый день Киган входит в дверь с полными пакетами, я наконец срываюсь.
— Они не могут продолжать дарить мне вещи! — кричу я, прижимая ладони к щекам и в шоке глядя на них. — Это слишком. Как я когда-нибудь смогу отплатить за всё это?
— Кто сказал, что ты должна мне отплатить, милая? — спрашивает он, бросая сумки на шезлонг и сразу же направляясь к Лили, которая лежит на мягком сиденье и что-то бормочет себе под нос. Он опускается перед ней на корточки, его лицо смягчается. — Эй, малышка.
Она смотрит на него снизу вверх и тихо воркует.
— Я сказала, — ворчу я, пытаясь сохранять спокойствие. Это трудно сделать, когда он уже вытаскивает её из кресла, шепча, что она самая милая малышка на свете. Он чертовски хорош с ней. Я таю, как мороженое, каждый раз, когда вижу их вместе.
Как ты можешь сохранять спокойствие, когда твои трусики насквозь промокли, соски затвердели, и ты можешь думать только о том, как сильно ты хочешь, чтобы он снова овладел тобой?
Он не был со мной с того первого дня. Это моя вина, но это сводит меня с ума. Я хочу его так же отчаянно, как и раньше, но я избегаю его, пытаясь не влюбляться ещё сильнее.
Это не работает.
Как только я вижу его с Лили, я всё равно влюбляюсь. Как только он говорит, что я его, я влюбляюсь ещё сильнее. Мои стены рушатся, как только он делает что-то доброе. Он обнимает меня каждую ночь, успокаивает, когда я просыпаюсь от кошмаров, охраняет меня, как самое ценное в мире… и я всё глубже погружаюсь в кроличью нору.
Сопротивляться ему чертовски сложно, когда я даже не хочу этого делать. Но я не совсем понимаю, что мне здесь делать. Я в ужасе от того, что всё это может исчезнуть в любой момент. Гаррик найдёт меня, и я потеряю и его, и Лили.
Как я должна это пережить?
Я потратила несколько дней на поиски ответа и до сих пор его не нашла.
Как можно любить кого-то, если это может его уничтожить? Когда кажется, что только это способно уничтожить тебя? Потеря Лили разорвёт меня на части. Если я ещё больше влюблюсь в Кигана, а потом мне придётся провести жизнь без них обоих… Я не переживу этого. От одной этой мысли у меня перехватывает дыхание.
— Детка, — говорит Киган, посмеиваясь и выпрямляясь. — Ты никому ничего не должна. У половины этих парней денег больше, чем они знают, что с ними делать. Покупка ей нескольких игрушек никак не повлияет на их счета. А за всё остальное заплатил я.
Я ошеломлённо смотрю на него. — Ты заплатил за это?
— Конечно. Он проводит носом по голове Лили, поворачивая ко мне свои великолепные глаза. — Я позабочусь о вас обеих.
Я переступаю с ноги на ногу, избегая его взгляда. Он часто говорил это в последние несколько дней. Что я его. Каждый раз, когда он это говорит, мне хочется зарыться в его объятия и больше никогда не всплывать на поверхность. Но…
— Это не твоя обязанность — покупать мне вещи, Киган, — шепчу я. — Ты на это не подписывался.
— И ты не подписывалась на то, чтобы проходить через беременность в одиночку или четыре месяца растить нашу дочь в одиночку, — мягко возражает он. — Это меньшее, чего ты заслуживаешь от меня.
— Киган. Я сглатываю, пристально глядя на него. — Ты…?
— Сегодня мы переезжаем ко мне, — перебивает он меня, прежде чем я успеваю спросить, винит ли он себя в том, что я попала в руки МС.
Вопрос вылетает у меня из головы, когда я смотрю на него широко раскрытыми глазами, охваченная паникой. — Т-твоё место?
“Мммм”.
— Где будем только мы с тобой?
“Ага”.
Я сглатываю, сердце бешено колотится. «Разве здесь не безопаснее? Может, нам стоит просто остаться. Я даже перестану жаловаться на подарки…»
Киган пристально смотрит на меня, словно видит насквозь мою слабую защиту и протесты. Но он ничего не говорит. Вместо этого он подходит к кроватке, которую собрал для Лили, и осторожно укладывает её внутрь, прежде чем включить мобиль.
Когда он снова поворачивается ко мне, я разрываюсь между желанием сбежать и упасть к его ногам. Этот взгляд — словно он готов съесть меня заживо — смертелен.
— Мы переезжаем ко мне, Лэндри.
Я отвожу взгляд и подхожу к сумкам, которые он бросил на шезлонг, чтобы порыться в них. В них полно одежды для меня и Лили.
От его руки на моём плече я чуть не подпрыгиваю.
Я быстро отворачиваюсь, хватаясь за сумки, как за спасательный круг. «Я просто уберу их».
— Нет. — Он мягко забирает их у меня из рук. Одежда разлетается по всему полу, но он даже не смотрит на неё. Его взгляд прикован к моему лицу, когда он переступает через неё и направляется ко мне.
И я делаю именно то, чего не должна.
Я отступаю назад.
Его глаза темнеют, когда он подходит ближе, и в его горле раздаётся опасное рычание. Я снова убегаю, и он это знает. Но я ничего не могу с собой поделать. Если он дотронется до меня… что ж, я буду умолять его не отпускать меня. Я выдам все свои секреты, все свои страхи. Я сломаюсь ради него.