Обещание Кинга

Я не удивлён. Если не считать выставки, я нечасто бывал в Колорадо. И я только что устроился на работу в «Бликер-стрит», когда мы поехали на выставку. Она бы действовала наугад. И всё же… она всё равно здесь.

— Как ты меня нашла, милая?

— Рубашка, которую я взяла, — шепчет она. — Я наконец-то нашла название магазина в библиотеке. В Соединённых Штатах всего три магазина с таким названием. Когда я нашла твой сайт, я поняла, что это он. Она встречается со мной взглядом, в котором читается тревога. — Ты всё это время был здесь.

Я хмурю брови. — Ты была в Техасе?

Она кивает подбородком. — За пределами Далласа. Там же, где и «Сыновья Локи», мотоклуб.

Господи. Она всё это время была в таком же месте, всего в нескольких часах езды. Она была в аду всего в дне пути отсюда. И эти чёртовы Сыны Локи затащили её туда.

Я с ними знаком. Невозможно жить в этом штате и не знать, кто они такие. Эти ублюдки — безжалостные, жестокие придурки. Они промышляют торговлей оружием, наркотиками и людьми. Если это незаконно, они приложили к этому руку. И они охотятся за моей женщиной и нашей дочерью.

— Я д-думала, что ты можешь п-приютить Лили, п-позаботиться о ней. — По щекам Лэндри текут новые слёзы, боль в её взгляде грозит разорвать меня на части. — Я знаю, что ты её ещё не знаешь, но она н-нуждается в тебе, Киган. Ты должен позаботиться о ней ради меня.

Ужас поднимается из глубин моей души.

“Ты планируешь вернуться”.

— Это единственный способ помешать им найти её.

Да, нет. К чёрту всё это. Она никуда не уйдёт. Они уже однажды забрали её у меня. Они заперли её, запугивали, угрожая забрать у неё нашего ребёнка, и бог знает что ещё. Они больше не получат её, ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Они не получат и Лили. Этого никогда не случится.

Мне всё равно, чего это будет стоить, я сохраню их обоих в безопасности, как и должен был сделать год назад. Любой, кто придёт за ними, должен будет пройти через меня.

Но я не могу защитить их в одиночку. Мне нужна помощь.

— Пойдём, — бормочу я, протягивая ей руку.

Она нервно смотрит на меня, прежде чем вложить свою руку в мою. И, как и тогда, я чувствую это прикосновение всем телом, оно зажигает меня, как оголённый провод. Оно возвращает меня к жизни, как не возвращало с того дня, когда я проснулся без неё.

Я прижимаю её к себе, утыкаясь носом в её волосы. Она всё так же пахнет… всё так же пахнет мной. Господи, я скучал по ней. Каждый чёртов день я скучал по ней.

Несколько недель я почти ничего не ел. Я почти не спал. Каждую свободную минуту я проводил в интернете, выискивая любые следы, которые могли бы привести меня к ней. Я нанял частного детектива, чтобы он помог мне найти её. Я делал всё возможное, чтобы вернуть её.

Мне было плевать, что мы едва знали друг друга. Мне было плевать даже на то, что она дала мне вымышленное имя. Я был зол и скучал по ней и просто хотел, чтобы она снова оказалась в моих объятиях. Я хотел знать, что она в безопасности.

И всё это грёбаное время её не было рядом. Она была пленницей, проданной своим дядей мотоклубу. Она нуждалась во мне, а меня не было рядом. Я подвёл её. Я подвёл нашу дочь. И она всё равно назвала её Лили, как татуировку, которую я набил ей на коже, как будто хотела, чтобы у неё была какая-то связь со мной и с тем днём, когда мы её сделали. Это причиняет такую боль, какой ничто никогда не причиняло. Она держала меня рядом и не отпускала, даже когда была в аду.

Она вообще понимает, что я влюбился в неё в тот день? Что я был так чертовски влюблён в неё, что ничто другое не имело значения?

«Наверное, нет», — решаю я, глядя на неё. Я не думаю, что она когда-либо знала любовь. Она знала страх, выживание и боль, но не любовь.

Мне нужно быть с ней осторожным и не торопить события, научить её позволять любить себя так, как она того заслуживает… как она всегда того заслуживала. Но она больше не уйдёт. Ад замёрзнет раньше, чем я позволю этим ублюдкам приблизиться к ней или нашей дочери.

— Теперь ты в безопасности, Лэндри, — шепчу я, касаясь губами её макушки. — Теперь вы с Лили в безопасности, милая.

Она дрожит в моих объятиях, но ничего не говорит. Я не знаю, верит она мне или нет. Но она поверит.

Глава Пятая

Ландри

Киган вывел меня из своего кабинета, крепко держа за руку, словно боясь, что я исчезну. Другой рукой он прижимал Лили к груди.

— Элоди, мне нужно, чтобы ты отменила мои приёмы, — говорит он, как только мы заходим в приёмную. — Мне нужно кое о чём позаботиться.

Девушка за прилавком, Элоди, смотрит на него и Лили широко раскрытыми глазами. Я вижу, что вопросы вертятся у неё на языке. Но прежде чем она успевает их задать, Лили всхлипывает.

Киган тут же прижимается к её маленькой головке. «Папочка с тобой, малышка».

Элоди ахает, привлекая его внимание.

— Не спрашивай, — рычит на неё Киган. — Не сейчас.

Она долго смотрит на него, прежде чем кивнуть, а затем бросает взгляд на меня. Не знаю, как я этого не заметила, но, кажется, они родственники. Может, брат или сестра . У них одинаковый нос, одинаковые губы.

Я хочу встать за спину Киган и спрятаться от её пристального взгляда, но не делаю этого.

— Ты та самая, о ком грезит мой брат, — наконец бормочет она, и уголки её губ приподнимаются.

Я поднимаю на него широко раскрытые глаза. Грезит?

— Элоди, — рычит он, словно приказывая ей замолчать. Но я вижу правду, написанную у него на лице.

Он не шутил, когда сказал, что искал меня. Он… скучал по мне. Я не знаю, почему это так больно, но это так. Может быть, потому что я этого не ожидала. Я думала о нём каждый божий день. Я чертовски сильно скучала по нему. И каждую секунду я задавалась вопросом, думал ли он обо мне. Но я никогда по-настоящему не верила, что он думал обо мне или что он где-то там скучает по мне так же сильно. Думаю, если бы я знала, это бы меня сломало.

Быть взаперти было достаточно тяжело. Я проводила каждый день в одиночной камере, и мне не с кем было поговорить, кроме ребёнка, растущего у меня в животе. Никто не причинял мне вреда. Я была невидимкой за этой дверью, как сокровище в чёртовом хранилище. Вот только сокровищем был ребёнок, растущий в моей утробе. Тот, которого они хотели забрать. Думаю, они боялись, что я причиню себе вред или потеряю ребёнка, если они будут слишком сильно меня беспокоить, поэтому они поступали наоборот и вообще меня не беспокоили.

Одиночество может быть худшим наказанием из всех. Последствия коварны. Я чувствовала, что медленно схожу с ума. И, может быть, именно этого они и хотели… чтобы я сошла с ума. Чтобы я забыла, за кого и за что мне нужно бороться.

Воспоминания о том идеальном дне с Киганом и о необходимости защитить Лили придавали мне сил. Мне больно осознавать, что он тоже страдает. Я никогда не хотела для него такого.

— О боже мой. Она здесь! — Она смотрит на меня. — Ты отсюда?

“Я...нет”.

Она хмурит брови и смотрит на Кигана. — Я думала, ты сказал…?

— Я солгал, — резко отвечает Киган.

“Что? Почему?”