Обещание Кинга

Кто-нибудь когда-нибудь испытывал такие чувства ко мне? Кроме того дня с ним, нет. Никогда.

— Лили, — шепчет он ей. — Я твой папочка, малышка.

Я задыхаюсь от рыданий, и он смотрит на меня, слегка нахмурившись.

— Я-я пыталась найти тебя, — шепчу я, хотя знаю, что он мне не поверит. — Я-я вернулась в Колорадо в поисках тебя.

— Я всё это время был здесь. Ты бы знала об этом, если бы не сбежала от меня, Лэндри. Он бормочет проклятие себе под нос, его лицо становится жёстким. Горьким. — Это вообще твоё имя?

— Да. — Я морщусь. — Эм, я солгала тебе насчёт своей фамилии. Она не Дрейк. Она Корбетт.

Он кивает подбородком. «Я так и думал. Я искал тебя». Его горло судорожно сжимается. «Даже после того, как я понял, что ты дала мне вымышленное имя, я продолжал искать».

Я широко раскрываю глаза, моя нижняя губа дрожит. — Киган, я…

“Почему ты сбежала?”

Я смотрю на него, держащего на руках нашу дочь, и боюсь сказать ему. Боюсь, что он заберёт её у меня навсегда, как только узнает. Но какой у меня есть выбор? Он не сможет защитить её от MC, если не будет знать правду; сейчас ей нужна защита. Отчаянно нужна.

— Мой дядя продал меня в бордель, чтобы расплатиться с долгами.

Глава Четвертая

Киган

Я так долго, чёрт возьми, представлял себе этот день. Но я не думал, что всё произойдёт именно так. Что Лэндри войдёт в дверь с моим ребёнком на руках. С моим ребёнком. Господи, у меня есть ребёнок. Идеальная малышка.

Моё сердце уже принадлежит ей. Как только я взглянул в эти крошечные глазки, я влюбился в неё. Она похожа на Лэндри, но эти глаза? Они мои.

Я осознаю слова Лэндри, и меня пронизывает холод. — Что ты только что сказала?

«Мой дядя продал меня банде, чтобы расплатиться с долгами, — повторяет она, дрожа от страха. — Я знала, что они собираются со мной сделать, поэтому сбежала, прежде чем они успели отвезти меня в свой лагерь».

“Когда это было?”

“Это не имеет значения”.

— Да, имеет, — не соглашаюсь я, не сводя с неё глаз. Она выглядит мягче, чем в Колорадо, и милее. Её волосы длиннее. Грудь полнее. Её изгибы ещё более чертовски прекрасны. Я чувствую себя придурком из-за того, что возбуждаюсь, когда в её глазах ещё более очевиден затравленный взгляд, чем тогда, но я ничего не могу с собой поделать. Она снова стоит передо мной, как я мечтал каждый чёртов день. “ Когда, Лэндри? - спросил я.

— Д-два года назад, — говорит она. — Прямо перед моим девятнадцатилетием.

Иисус, блядь, Христос.

— Ты в бегах уже два года?

Она кивает подбородком. «В тот день, когда я встретила тебя, они нашли меня. Я планировала затеряться в толпе на съезде, но…»

— Но я тебе не позволил. — Я закрываю глаза и делаю глубокий, ровный вдох, чувствуя укол вины. Я был права насчёт её побега в прошлом году. Господи, я должен был заставить её поговорить.

Может быть, она была бы здесь со мной, если бы я был рядом. Может быть, она не выносила бы ребёнка без меня и не родила бы без меня. Как ей было страшно, когда она поняла, что осталась совсем одна и беременна моим ребёнком? Как ей было страшно каждый день с тех пор?

Она чертовски сильная, сильнее, чем сама думает. Она выжила и защитила нашу дочь, и всё это она сделала в одиночку. Взрослые мужчины сломались бы, но не этот хрупкий маленький цветочек. Не Лэндри. Она просто сделала это.

— Ты не знал, Киган.

— Они нашли тебя, да? — спрашиваю я, но уже знаю ответ. Но мне нужно это услышать. Каждую чёртову деталь. Может, это чувство вины за то, что меня там не было. Может, это наказание за тот день, когда я сказал Коби, что встретил её в Силвер-Спун-Фолс, потому что не знал, как, чёрт возьми, признаться, что влюбился в ту, чьего имени даже не знал. Я не знаю. Но если она пережила это, мне нужно это услышать.

Она кивает подбородком. «Я пошла за льдом для своего колена, — шепчет она. — Я слышала, как они разговаривали с одной из горничных и спрашивали обо мне. Я боялась, что они застанут нас вместе, если я останусь. Я не хотела, чтобы они причинили тебе боль. Поэтому я оставила тебе записку и убежала».

До меня доходит, и мой желудок сжимается, а к горлу подступает желчь. — Ты позволила им поймать себя.

Она отводит взгляд, не желая встречаться со мной глазами, но этого достаточно, чтобы получить подтверждение. Я отступаю на шаг, в животе всё сжимается. Господи, она вышла оттуда, зная, что её поймают. И она сделала это, чтобы защитить меня.

Я хочу взвыть от ярости при этой мысли, наклонить её и отшлёпать по идеальной заднице, пока она не пообещает никогда больше так не поступать. Всё это чёртово время я злился из-за того, что она сбежала от меня. Мне было больно и тоскливо, я задавался вопросом, не было ли то, что я чувствовал в тот день, односторонним. Я тоже волновался, боялся, что она там одна, всё ещё убегает, всё ещё пуглива и напугана. И всё это время она была с этими ублюдками, пытаясь уберечь меня.

После года побега она позволила им забрать себя, чтобы спасти мою жизнь. Я даже не знаю, с чего начать обдумывать это. Как я могу?

— Что они с тобой сделали?

“Ничего”.

— Лэндри, — рычу я.

Лили вздрагивает в моих объятиях и тихо всхлипывает.

Я тут же притягиваю её к себе, придерживая её крошечную головку рукой, и укладываю на грудь, чтобы укачивать. Она тут же успокаивается, прижимаясь ко мне, словно знает, что я её папа.

Господи. Я её папа. У меня есть маленькая, идеальная дочка.

“Сколько ей?” - спросил я.

— Четыре месяца, — шепчет Лэндри. — Её день рождения 19 апреля. Она родилась в 14:08.

Я с трудом сглатываю, крепче прижимая к себе Лили. Я должен был быть там. Меня убивает то, что меня там не было, что я даже не знал, когда у неё день рождения и сколько ей. Я не знаю, что ей нравится. Господи, мне так много нужно исправить с ними обеими.

— Мне удалось ненадолго ускользнуть от них, — говорит Лэндри, когда Лили снова успокаивается. — Когда я поняла, что беременна, я сказала им об этом, надеясь, что они пощадят меня. Но они хотели… Она дрожит, её глаза широко раскрыты и полны ужаса, она обхватывает себя руками, словно пытаясь собраться с мыслями. — Один из их членов и его жена не могли иметь детей. Они собирались забрать её у меня, как только я рожу.

Я инстинктивно крепче прижимаю к себе Лили, меня переполняет ярость. Ад замёрзнет раньше, чем они заберут нашего ребёнка. Я сам убью каждого из этих ублюдков.

— Гаррик держал меня взаперти, чтобы я не могла сбежать, но никто мне не причинил вреда. Думаю, он приберег это на потом… Она снова вздрагивает. — Я всё равно сбежала. Они не забрали нашу малышку, Киган. Они убьют меня, прежде чем я позволю им забрать её. Её глаза горят убеждённостью, когда она произносит эту клятву.

И это чертовски меня беспокоит. Не потому, что я не понимаю, я понимаю. Им придётся убить и меня, если они решат забрать нашу дочь. Но она уже рисковала всем, чтобы защитить меня. Как далеко она готова зайти, чтобы защитить Лили?

— Я вернулась в Колорадо, чтобы найти тебя. Я обошла все тату-салоны, но никто ничего не мог мне сказать.