Страница 8 из 69
— Позвольте не согласиться насчет задних ног, — весело сказал он, ведя Джози к двери. — Но ей, кажется, причиняет страдания болезненность кожи на крупе как раз позади седла.
— Вы не пробовали смазывать бальзамом Гуларда? — спросила Джози, полностью переключив внимание на интересный разговор с Мейтлендом. Их отец поручал Джози изготавливать целебные мази и бальзамы для лечения разнообразных лошадиных недугов, и то, что сначала воспринималось как занудная работа, превратилось в настоящее увлечение.
Тесс была вынуждена признать, что Мейтленд, когда он хотел, мог быть совершенно очаровательным человеком. Правда, это не имело ни малейшего значения.
И все же случались моменты, когда она могла понять, почему Имоджин так страстно любит его. Он был довольно хорош собой с этой его ямкой на подбородке и лихостью в глазах. Но он был не только чокнутым лошадником, он был еще и азартным игроком. Все говорили, что он не мог удержаться, чтобы не побиться об заклад, пусть даже ставил на кон последний грош.
Совсем как их папа.
Глава 5
УЖИН
За столом Тесс оказалась по левую сторону от герцога, а леди Клэрис уселась справа от него. Длинный стол сиял фарфором темно-бордового цвета с золотой каемкой и таким количеством столового серебра при каждом куверте, что каждая тарелка была как будто обнесена с трех сторон небольшим сверкающим забором. Свет свечей, отражаясь в серебре, отбрасывал блики на руки сидящих за столом людей.
Все ужины, которые до сих случались в жизни Тесс, обычно состояли самое большее из двух блюд, а когда папа был совсем намели, перечень блюд ограничивался ломтиком птичьего мяса. Но здесь блюда сменяли друг друга с ошеломляющей скоростью. Высокий слуга, у которого волосы были гладко зачесаны назад и убраны под колпак, с молниеносной быстротой забирал у нее тарелку и менял ее на другую, не давая ей возможности даже распробовать блюдо. Подали крошечные канапе с начинкой из цыпленка и лобстера, но не успела она доесть даже один из них, как тарелку убрали. Потом на короткое время появился черепаший суп, за которым последовал мясной пирог.
В бокалах искрилось шампанское. Тесс только читала о шампанском, но никогда раньше не видела. Лакей налил ей второй бокал. Напиток был восхитителен. Пузырьки воздуха лопались, покалывая язык и увеличивая удовольствие от выпитого. Тесс даже забыла о том, что она и сестры выглядят как черные вороны, слетевшиеся к столу.
— Мисс Эссекс, — обратился к ней опекун, когда леди Клэрис наконец переключила внимание на графа Мейна, — я искренне рад вашему прибытию в мой дом.
Тесс улыбнулась ему. Чувствовалось, что он немного устал, а его небрежная прическа мило контрастировала с безупречной элегантностью графа Мейна.
— Это нам повезло, что мы оказались здесь, ваша светлость, — сказала она.
— Говоря о везении, вы, конечно, преувеличиваете, потому что ко мне вас привела смерть вашего батюшки.
— Все это так, — ответила Тесс. — Однако папа перед смертью был прикован к постели, и думаю, ему сейчас лучше там, где он находится. Папа едва ли был бы доволен жизнью, лишившись возможности сесть на лошадь.
— Насколько я понимаю, лорд Брайдон просто не проснулся после травмы головы, — осторожно заметил герцог.
— Он приходил в сознание несколько раз, — объяснила Тесс, — но был не в состоянии двигаться. Останься он жив, но прикован к постели, он чувствовал бы себя несчастным.
— Да, это было бы слишком тяжело для человека его темперамента. Я отчетливо помню свою первую встречу с вашим батюшкой. В Ньюмаркете у него участвовала в скачках лошадь. Я был тогда еще юношей. Его жокей захромал, и ваш батюшка не долго думая вскочил в седло и поскакал сам.
— Нетрудно догадаться, что лошадь не выиграла, — улыбнулась Тесс, представив себе эту картину. Это было так похоже на папу: бравада, граничащая с глупостью.
— Правда. Лошадь проиграла. Он был слишком тяжел, чтобы она могла выиграть. Тем не менее он получил огромное удовольствие. Толпа ревела, желая ему победы.
— Увы, папа редко побеждал, — беспечно сказала Тесс, чувствуя, что шампанское несколько повлияло на ее сдержанность. — Мне даже стыдно, что он попросил вас быть нашим опекуном, ведь вы почти не знали нашу семью. Нельзя было взваливать на вас такое бремя, ваша светлость!
Но он лишь улыбнулся:
— Как я уже сказал, для меня это удовольствие. У меня нет семьи, кроме моего наследника, троюродного брата, от которого одни неприятности. — Он огляделся вокруг. — И я не планирую женитьбу. Так что этим домом и всем, что в нем есть, никто не пользуется, кроме меня. Поэтому я предпочитаю, чтобы было так, как сейчас.
Тесс окинула взглядом сестер, сидевших за столом, пытаясь посмотреть на все его глазами. Глаза Аннабел поблескивали: она наслаждалась флиртом с графом Мейном. Имоджин сияла счастьем: она то и дело останавливала взгляд на лице лорда Меитленда, потом отводила глаза. Тесс надеялась лишь, что леди Клэрис этого не замечает.
— Наверное, так выглядела столовая, когда были живы мои родители, — сказал герцог. — Боюсь, что я, сам того не сознавая, стал слишком одиноким человеком. Но должен признаться, очень рад, что мои подопечные уже могут участвовать в разговоре, а не только декламировать детские стишки.
— Почему… — начала было Тесс, но не договорила. Кажется, благовоспитанная английская леди не должна задавать вопросов слишком личного свойства? Но она должна была получить ответ на этот вопрос. — Почему вы сказали, что никогда не женитесь, ваша светлость? — спросила она. И тут ей показалось, что он, должно быть, догадался, что они обсуждали этот вопрос, и может решить, будто у нее есть какие-то планы на его счет. — Не подумайте, что я имею какой-то личный интерес, — торопливо добавила она.
Но Холбрук смотрел на нее так, как смотрел бы старший брат. Было ясно, что ему даже в голову не приходило, что он мог бы сделать ее или одну из ее сестер герцогиней. И если Аннабел так хочется стать герцогиней, то ей придется переключить внимание на одного из оставшихся семи герцогов. Или, возможно, ей было бы лучше переключиться на друга их опекуна, подумала Тесс, заметив, как на другом конце стола Аннабел смеется чему-то, что говорит ей граф.
— Есть люди, которые избегают женитьбы. Я принадлежу к их числу. Однако это не потому, что я мизантроп, мисс Эссекс.
— Прошу вас, называйте меня Тесс, — сказала она, отхлебывая еще глоток шампанского. — Мы теперь как-никак одна семья.
— С большим удовольствием, — согласился он. — Но и вы называйте меня Рейфом. Терпеть не могу, когда меня именуют «вашей светлостью». И позвольте сказать вам, что я несказанно рад тому, что у меня теперь есть семья.
Она улыбнулась ему, и между ними на мгновение установилось такое взаимопонимание, словно они действительно были родными братом и сестрой.
— У меня никогда не было сестры, — продолжил он, кивнув лакею, который хотел наполнить шампанским ее бокал. Сам он пил что-то золотистого цвета и без пузырьков, — Мне кажется, что с сестрой должны быть совсем другие отношения, чем с братом.
В «Дебретте», который имелся у них, хотя он и был двухлетней давности, упоминалось о брате герцога с маленькой пометкой «покойный» рядом с именем. Тесс было страшно даже подумать о возможности потерять одну из своих сестер.
— Я знаю, что у вас когда-то был брат, — сказала она. — Я сожалею, ваша светлость.
— Рейф, — поправил он. — По правде говоря, мне до сих пор кажется, что у меня есть брат. Просто он больше не рядом со мной.
— Я понимаю, что вы имеете в виду, — взглянула на него Тесс. — Мне, например, до сих пор кажется, что папа вот-вот войдет в дверь. Или даже мама, хотя она умерла много лет назад.
— Сентиментальная мы с вами парочка, — заметил он, поблескивая глазами.
Тесс заметила печаль в глубине этих серо-голубых глаз и неожиданно преисполнилась симпатией к их неухоженному и довольно одинокому опекуну.