Страница 4 из 15
Лёшке не стали, потому что он там был временно, ждал документов на усыновление.
А сейчас, наверное, вколют что-нибудь, в мягкое место, потом не побегаешь.
Лёшка вздохнул, но не свернул с пути: он не собирался убегать отсюда. Если укажут на дверь, тогда уйдёт. Эх, молодость…
Когда мальчик вошёл в ворота, сонный охранник даже не вздумал препятствовать, вертушка пропустила маленького посетителя без проблем. Посетитель прошёл по знакомой дорожке до флигеля, где располагалась администрация, и вошёл внутрь.
Его узнали не сразу.
- Топольков? – удивилась воспитательница младшей группы. – Или его брат?
- Топольков! – буркнул Лёшка. – Я вернулся и хочу здесь жить.
- Я не поняла, тебя же забрали отсюда лет пять назад? Ты уже вырасти должен был! – женщины, сидевшие за столами, тоже уставились на пришедшего мальчика. Некоторые из них были знакомы Лёшке, другие работали здесь недавно.
- А где Владимир Ильич? – спросил он воспитательницу. Анна Илларионовна, кажется, её звали.
- Владимир Ильич уехали по делам. А сейчас пойдём, посидишь пока в изоляторе, нечего тебе смущать ребят. Кушать хочешь? Лёшка кивнул, кушать он хотел давно.
Воспитательница, ничего не спрашивая, ворчала, что вот так, в приёмных семьях, не кормят детей, и они совсем не растут от голода. Лёшка не возражал.
Анна Илларионовна открыла ключом дверь в изолятор, проводила гостя.
- Бывал здесь? Знаешь, где что?
- Знаю, - буркнул Лёшка, - здесь душевая и туалет.
- Тогда вымойся и жди тётю Валю. Она тебя осмотрит.
- Я забыл полотенце, - вспомнил Лёшка. – И зубную щётку, тоже…
- В шкафчике возьмёшь, всё чистое, меняем после каждого новенького. Там же мыло возьми, хорошо голову вымой, а то налысо пострижём.
- Вы и так пострижёте, - сказал Лёшка, когда закрылась дверь. Потом вздохнул и стал раздеваться. Разделся до гола, решил посмотреть в окно. На окне стояли крепкие решётки, за решёткой солнце освещало небольшой ухоженный парк. Больше никого и ничего, только воробьи вопили:
- Чик!
Лёшка взялся за решётку, прислонился к ней лицом. Вот он опять узник. Что-то всколыхнулось в душе. Будто он уже стоял вот так, глядя на свободу. Только был он глубоким стариком, а за решёткой сияло жаркое белое солнце, освещая пыльную каменоломню, в которой трудились узники в цепях.
Лёшка мотнул головой, видение исчезло, в груди похолодело. Лёшка отстранился от окна. Если это было не виденье, а наоборот, настоящее, а сейчас сон, то лучше не просыпаться!
Даже миг пребывания в том мире наполнил тело безысходностью. Может, он умер там? Это было бы надеждой, что возвращаться некуда.
- Чик! – снова чирикнул воробей, и мальчик облегчённо вздохнул. Он открыл шкаф, достал вонючее мыло, зубную щётку в упаковке, привычно разорвал упругий картон, прихватил тюбик детской зубной пасты и поспешил в душевую.
Лёшка яростно тёр своё тело, будто в него въелась пыль каменоломни и вонючий пот. Даже запах дезомыла казался приятным.
Вымывшись с ног до головы и снова, с головы до ног, Лёшка оглядел себя, как мог. Зеркало бы не помешало, конечно, но, чего нет, того нет.
Что сказать? Тонкое тельце мальчика лет 10-11. Крохотный писюн. Конечно, таким не соблазнишь почти взрослую девушку. Яички куда-то спрятались…
Странно всё это. Почему я не расту? Таким же был четыре или пять лет назад.
Конечно, если бы не Ленка, не обратил бы внимания на странности своего тела. Мама и папа хорошо к тебе относятся, кормят и одевают. Одежду каждый год, как Витьке, не надо покупать. Только обновлять, когда износится до дыр на заднице.
Приоткрывшийся мир не то прошлого, не то просто привидевшегося настолько поразил мальчика, что его сегодняшнее несчастье показалось вздором. Однако, немного поразмыслив, он понял, что включать заднюю уже поздно. Надо немного выждать, а там, попроситься в городскую школу-интернат.
Через некоторое время Лёшке стало казаться, что каменоломня вспомнилась ему из какого-то фильма, который они с друзьями смотрели этим летом.
Лёшка не стал одеваться, зная, что тётя Валя всё равно заставит раздеться. Только обмотал вокруг бёдер полотенце. Подойти к окну не решился, сел на кровать.
Тут открылась дверь, и вошла воспитательница, с судками в руке.
- Вот, собрала тебе обед! – улыбаясь, сказала она, ставя судки на тумбочку. – Кушай на здоровье!
Лёшка встал, поблагодарил. А когда женщина ушла, распаковал судки, поставил первый, с борщом, на табурет, и начал с удовольствием поглощать его. Всё-таки молодое, хотя и не растущее тело постоянно хотело есть. Съел и второе, и десерт, то есть, сырник. А на второе редкая в этих местах мясная котлета с гречневой кашей.
Когда допивал компот, вошла тётя Валя.
Напевая что-то под нос, она открыла стеклянный шкафчик с медицинскими принадлежностями, помяла резиновую грушу, потом повернулась к испытуемому.
- Ба, кого я вижу! – узнала она Лёшку. – Как тебя угораздило? – Лёшка пожал узкими плечиками.
- Ну, ложись, буду брать баканализ. Положено, сам знаешь…
Мальчик отложил полотенце, лёг на бок. Тётя Валя больно ковырнула в заднем проходе.
- Можешь садиться, проверю голову.
Лёшка сел и закрыл глаза. Волосы ему всегда стригли коротко, с маленькой чёлочкой, так что осмотр не занял много времени. Поставила, покрутила мальчика.
- Странно. Или старая стала, или ты не вырос нисколько. Ребёнок ребёнком. Твои одногруппники уже девчонок портят, а ты…
Лёшка молча сопел. Не хотел слышать, как его ровесники портят девчонок. От чего он здесь надеялся спастись?
- Ну, что? – спросила тётя Валя. – Здесь останешься, или в группу? – Лёшка сначала пожал плечами, потом сказал:
- В группу. – Чего тянуть? Может, знакомых увидит?
- В группу, так в группу… Обижать будут, скажи, я им!.. – Лёшка только вздохнул.
Одевшись, Лёшка дождался воспитательницы, собрал судки и пошёл сначала на кухню, отнести посуду, потом в спальное помещение, знакомиться с младшей группой.
- Что у тебя в рюкзаке? – спросила воспитательница.
- Учебники за девятый класс, - уточнил Лёшка.
- Девятый? – смерила взглядом мальчика женщина. – Ладно, завуч пусть разбирается. Ага, вот твои товарищи… Ларичев! – вдруг закричала Анна Илларионовна.
- Я! – вырос перед ними мальчик ростом с Лёшку, одетый в трусы и майку.
- Отведи Алексея в кастелянную, возьмите для него постельное бельё и засели в свою группу. Я уже сказала тёте Жене, она в курсе. Когда приедет директор, окончательно оформим, а пока пусть у вас поживёт. – Тётя Аня ушла, а Ларичев показал ей вслед язык.
- Привет! – протянул он Лёшке ладошку, - Я Ларик! А ты?
- Лёшка. Раньше меня здесь звали Биток. Потом Топольком прозвали…
- Не понял. Ты здесь был, что ли?
- Был. Только мало, меня усыновили.
- А сейчас что? Выгнали? – Лёшка кивнул:
- Можно и так сказать.
- Ну пойдём… Тополёк, - с некоторой заминкой сказал Ларик.
- Тополёк? – удивлённо спросил кто-то девичьим голосом. Лёшка повернулся.
- Тополёк? – уже тише спросила девушка. – Это ты?
- Я это, - сглотнув вязкую слюну, признался Лёшка. Он узнал в этой верзиле худенькую дрожащую малышку с замызганным зайцем в руках. Он тогда пожалел её, предложил дружить. Только скоро его забрали отсюда, а Зоя осталась. Она присела перед ним, взялась за щёки.