Отдана за Безжалостного

— Нет.

— Что?

— Мой ответ — нет.

Глава 45

ЕВА

Эрнест смотрит на меня как на сумасшедшую. Может, я и правда такая. Только безумная захотела бы быть рядом с ним. Так что да. Кажется, я сошла с ума.

Я с трудом сглатываю и, решившись, опускаю взгляд. Кровь в раковине уже исчезла, но на Эрнесте она осталась и испаряться не собиралась. Он стоит боком, прикрывая рану, а его рубашка валяется сбоку на полу.

— Ева, — предупреждающим тоном пытается вразумить меня Эрнест. Но я уже сделала шаг вперёд и остановилась всего в шаге от него.

— Что случилось? — спрашиваю, не отводя взгляда от его глаз, пока мой упрямый организм борется с подступающей тошнотой.

Эрнест прищуривается, вглядываясь в меня.

— Ничего особенного.

Я прикусываю язык, сдерживаясь, и, глубоко вдохнув, опускаю глаза. Протягиваю руку и осторожно прикасаюсь к его запястью. Он замирает. Его взгляд хищный, внимательный, следит за каждым моим движением. А я, набравшись смелости, поднимаю его руку и позволяю ей зависнуть между нами. Дыхание застревает в горле, когда я вижу окровавленные костяшки пальцев и кровь, которая всё ещё не остановилась.

— Ева, тебе нужно выйти, — хрипло произносит Эрнест и пытается забрать руку, но я не позволяю.

— Я уже сказала тебе «нет», — упрямо отвечаю.

И никогда бы не подумала, что однажды сделаю это… Я тянусь к коробке с надписью «Аптечка», беру всё необходимое и начинаю обрабатывать раны. Эрнест не издаёт ни звука всё это время. А я… моя паника никуда не исчезла. Но мне удаётся держать её на поводке.

Что же я за жена, если не могу даже обработать мелкую рану? Хотя… Я бы не сказала, что эти раны незначительные. Только его поведение показывает, что он переживал и худшее. Его шрамы тоже об этом говорят достаточно красноречиво.

Эрнест позволяет мне наклеить на него пластырь. От повязки он категорически отказывается. И что-то мне подсказывает — это дело гордости…

Но я всё-таки переоценила свои силы. И поняла это лишь тогда, когда стало невозможно терпеть. Всё произошло резко. Слишком быстро.

Я больно ударилась коленями о плитку, когда весь обед вырвало из меня. Тело содрогалось от спазмов после каждого рвотного толчка этой отвратительной смеси. Это ужасное чувство… хотя нет. Худшее — это когда мужчина, который тебя чертовски привлекает, становится свидетелем всего этого.

Я зажмурилась ещё сильнее, когда почувствовала его близость. Он держал мои волосы, и я почти физически ощущала, как его глаза буквально дымятся. Когда меня наконец отпустило, я не смогла сделать ничего, кроме как без сил опереться на его грудь.

Массивная рука обняла меня, и через мгновение я услышала, как слилась вода в унитазе. Я дышала тяжело и прерывисто, не в силах даже открыть глаза.

— Тебе стоило меня послушаться, — пробурчал Эрнест мне в ухо.

Я поморщилась от укора в его голосе.

— Я дала согласие слушаться тебя во время секса, а не круглосуточно.

— Что ж… Если твоя послушность зависит только от того, в тебе ли мой член, я устрою тебе марафон на сутки.

— Всего лишь слова, — медленно отвечаю, слегка качая головой.

— Ты поговори ещё…

А потом меня резко поднимают на ноги, крепко удерживая. Слышу, как включается вода, и не успеваю даже сориентироваться, как ледяная влага обрушивается на моё лицо, шею, голые руки.

Стоп… А где мой кардиган?

Но мысль не задерживается в голове надолго.

Когда вода перестаёт атаковать моё лицо, я грозно смотрю в зеркало на виновника моего образа «мокрая курица».

— Ты специально?

— Не понимаю, о чём ты, — пожимает плечами Эрнест и, не дав мне опомниться, легко подхватывает на руки.

Я лишь успеваю обхватить его шею ладонями.

Капли воды стекают по шее, скатываются в вырез, а лёгкий ветерок от его шага холодит разгорячённую кожу.

И как бы я ни пыталась это отрицать… мне стало лучше.

Он укладывает меня на кровать так, чтобы я опиралась спиной на изголовье, а сам садится рядом, сверля меня взглядом. Я с трудом сглатываю под весом его не слишком доброжелательного внимания.

— Ты очень упрямая, Ева, замечала за собой?

— Не вижу ничего плохого в том, что у меня есть собственные желания.

— Желания настолько сильные, что ты готова блевать? Или терять сознание? Может, ты, помимо упрямства, ещё и мазохистка?

— Похоже на то, — выплёвываю ему в лицо и отворачиваюсь, сжав губы от обиды.

Чтобы я ещё хоть раз пересилила себя и обработала ему рану? В следующий раз, даже если он будет при смерти — пальцем не пошевелю.

Но долго смотреть в стену мне не дают. Его пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя снова встретиться с его глазами.

— Что ещё?! — раздражённо восклицаю я, тяжело и прерывисто дыша.

— Ты сказала, что будешь слушаться меня только тогда, когда я трахаю тебя?

— Я не собираюсь повторяться, — шиплю ему в лицо.

— Тогда не повторяй.

Он говорит спокойно, почти рассудительно, и от этого только хуже.

— Сегодня я тебя не трону. Но завтра…

Он наклоняется ближе.

— Завтра ты будешь наказана.

— Что?! Ты серьёзно? И за что, пожалуйста, поясни?

— За непослушание. За то, что осознанно причинила себе вред.

— Ты ненормальный.

— Хуже. Я безжалостный, Ева. И завтра ты это почувствуешь.

Глава 46

ЕВА

Эрнест так и не вернулся до конца дня, оставив меня одну в комнате. Я пролежала в кровати до двух ночи, пытаясь читать, но в какой-то момент тело сдалось, и я уснула с планшетом в руках.

Проснувшись в десять утра, обнаружила, что планшет уже лежит на тумбочке, а соседняя подушка помята, но всё ещё холодная.

Эрнест вернулся ночью, но рано ушёл.

Это напомнило мне первые недели в этом доме. Неужели мы начинаем всё сначала?

И всё из-за того, что я, видите ли, «не послушалась» приказа нашего короля по имени Безжалостный!

Я ещё немного повалялась, но в итоге заставила себя встать и пойти в душ.

Уже бодрая и свежая, я надела пурпурную майку на тонких бретелях и юбку чуть более тёмного оттенка с узором из мелких белых цветочков, до середины бедра. Заплетя волосы в небрежный пучок, наконец-то вышла из комнаты.

Внизу, как и ожидалось, была только Марта.

— Доброе утро, Ева, — её искренняя улыбка зажгла в моём сердце тёплую искру.

— Доброе, хоть это уже и не совсем утро. Что-то я сегодня заспалась…

— Когда вы проснулись, тогда и утро, — легко отозвалась она. — Ну что, вы, наверное, голодны. Сейчас разогрею вам завтрак…

Уже через десять минут я уплетала завтрак, наслаждаясь каждым кусочком.

В доме царила тишина, и единственными звуками были доносившиеся с кухни — звон посуды и негромкое чавканье.

Конечно, меня мучил вопрос: куда же подевался мой муж? Но спрашивать я ни у кого не собиралась. Обязательно передадут ему, а я не хочу, чтобы он знал, что я его ищу.

Мне на него наплевать!

Но, как ни крути, со временем мне снова стало скучно. Дел у меня не было вообще, разве что без толку сидеть в интернете. Конечно, я пыталась помочь Марте, но ей становилось всё более неловко, и даже когда я настаивала, она поручала мне какие-то… ну уж очень детские задания.

Я была готова лезть на стены от этого дома.

Выйдя на улицу, я почувствовала, как трава щекочет ступни при каждом шаге. Оглянулась — охранники, как всегда, напряжённые. Хотя они всегда такие. А при мне — тем более…

Я чувствовала себя вороной, что кружит над домом.

Мой взгляд скользнул в сторону леса. Туда я пыталась сбежать, когда меня только привезли сюда. Сейчас понимаю, насколько это было глупо.