Страница 14 из 42
— Это твой ответ, жена? — хрипит он мне в кожу.
А в следующую секунду он надавливает на чувствительное, пульсирующее место, прикрытое тонкими трусиками, и срывает с моего горла стон.
— Ооо, да, вот это — ответ… — рычит мужчина, довольно растягивая губы в улыбке.
И вдруг я делаю шаг вперёд от движения его тела сзади. Инстинктивно упираюсь обеими ладонями в холодное стекло. И этот контраст тонет в следующих действиях мужчины.
Глава 20
ЕВА
— Будь паинькой, стонешь слишком громко, — горячо шепчет мне на ухо Эрнест.
Я тяжело дышу. Тело вздрагивает, когда Эрнест отводит ткань с левой груди и берет в пальцы затвердевший сосок.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я и захлебываюсь воздухом, когда его палец снова скользит по клитору. Прикусываю губу, чтобы не вырвался ещё громче стон.
Господи, зачем он это делает? А если нас услышат? Стыд, смешанный с желанием, обжигает щеки.
— Оцениваю твое платье. Удобно ли будет добираться до желаемого…
Моя спина выгибается, и я сильнее прижимаюсь к члену Эрнеста от интенсивности ощущений. Мужчина шипит, и его рука на груди напрягается.
Боже. Как мне ему сопротивляться? Я понимаю, что должна, но это кажется невозможным.
Его руки наглеют, и я охаю, буквально вжимая ладони в стекло, оставляя следы. Он отводит трусики и касается меня, растирает клитор круговыми движениями. Ноги начинают дрожать, и я уже не в силах не двигаться — трусь о его руку, желая большего.
Наверное, сейчас я выгляжу распущенной, но жар внутри требует освобождения. Я нуждаюсь в этом.
Эрнест дает мне это. Я выгибаюсь, откидывая голову ему на плечо, дрожа от вспышек в теле. Тяжело выдыхаю, мое тело обмякает, и оргазм отступает.
Чувствую, как Эрнест сверлит меня взглядом, скользит пальцами от клитора к лепесткам. А потом его рука уходит. Я всё ещё тяжело дышу, колеблюсь — стоит ли открыть глаза и встретиться с его взглядом.
Открываю глаза — и замираю, захлебываясь дыханием. Мои глаза расширяются, когда в зеркале я вижу, как Эрнест слизывает влагу со своих пальцев. Прерывисто вдыхаю, когда он, не отрывая от меня безумного взгляда, проводит этими пальцами по моей нижней губе. Давит и говорит:
— Обсоси, — вкрадчиво приказывает Эрнест.
Его голос такой властный, что я не понимаю, как позволяю себе втянуть его пальцы в рот и… начать сосать. Взгляд Эрнеста темнеет, на скулах напрягаются желваки, когда он делает несколько движений пальцами, будто входит и выходит. Я ещё сильнее краснею, осознав, что он представляет себе, глядя на это.
— А если я попрошу отсосать мой член, ты будешь такой же старательной?
Я теряюсь от его слов. Поняв, что увлеклась, сосала его пальцы, будто это был самый вкусный леденец, я резко отстраняюсь, прячусь в другой угол примерочной.
Дрожащими руками поправляю одежду и сжимаю разрез платья. Не смотрю на Эрнеста, когда говорю:
— Выйди.
Желание и невероятная похоть отступили, полностью накрыв меня густым стыдом и надвигающимся гневом.
— Отказываешь мне и ещё выгоняешь?
Резко поднимаю на него глаза. Мне всё равно, что он сейчас просто играет мной и доводит до эмоций. Я больше не в силах это терпеть. Этот оргазм был таким же мощным, как и откат после него.
— А у меня вообще есть хоть одна причина? Ты оскорбил меня этим грязным предложением. Ты воспользовался мной, зная, что я не смогу тебе противостоять. Ты…
— Я не думал, что довести девушку до оргазма — это равноценно оскорблению. Тебе ведь не было мерзко сосать мои пальцы, побывавшие в твоей влаге.
Я поджимаю губы, мрачно глядя на него.
— Я чувствую себя шлюхой. Ты заставил меня так себя чувствовать.
Эрнест замирает. Его мышцы напрягаются, становятся словно каменные, а выражение лица — опасным.
— Ты не видела, как я отношусь к шлюхам, чтобы быть в этом так уверенной.
— И не хочу видеть. Мне, если честно, плевать, как ты к ним относишься и сколько их у тебя было. Безразлично даже, если эти две недели ты был с кем-то из них. Я чувствую себя одной из них, когда ты так со мной обращаешься. Ты сам сказал, что я твоя жена, неприкосновенная, так и относись ко мне соответственно. А если я для тебя просто та, кого можно использовать и делать с ней всё, что хочется, невзирая на её истинное желание — называй вещи своими именами.
— То есть ты позволишь мне обращаться с тобой так, если я скажу, что ты шлюха?
— Хоть не буду надеяться, что в тебе есть хоть капля чего-то человеческого, — выплёвываю ему в лицо, больше не пряча взгляда, в котором плескалась обида.
Он молчал, казалось, целую вечность. Несмотря на мой гнев и резкие слова, он не сделал ни шага. Не ударил и не показал мне «моё место». Если бы я сказала такое своему отцу, да ещё в таком тоне — уже давно валялась бы на полу, и всё бы не закончилось одним пощёчиной или ремнём.
Я до боли сжимаю зубы, ожидая действий Эрнеста. Я думала, что готова ко всему, но оказалось — нет.
— Ты моя жена. Я никогда не буду обращаться с тобой, как с шлюхой, потому что уважаю себя. Я выше этой грязи. Если ты воспринимаешь моё желание прикасаться к тебе как отношение к грязной женщине, значит, ты меня не знаешь. Я буду прикасаться к тебе в будущем ещё откровеннее и ещё грязнее — и это не будет означать, что ты шлюха. Но задело тебя не это, ведь ты получила удовольствие. Задело тебя то, что будто бы у тебя не было выбора. Но это тоже неправда. Если бы ты действительно оттолкнула меня, если бы ты боялась — этого бы не случилось. Я не собираюсь держать тебя как трофей, на который буду только смотреть и показывать другим. Наш брак будет настоящим во всём. Особенно в физическом плане. Поэтому я предлагаю тебе изменить своё отношение к этому. Я трахал много шлюх, но получение ими удовольствия меня не волновало. Это было их дело — получат они его или нет. И ни одной из них я не делал куннилингус, Ева. А тебя я даже ещё не трахал, — раздражённо фыркает он, скривив губы. — Даже не заставил подрочить мне, хотя мои плотские потребности такие же, как у тебя. И если ты думаешь, что для такого мужчины, как я, это само собой разумеющееся — то нет. Ты плохо знаешь мужчин моего круга, если считаешь, что моё поведение ужасно. Так что подумай теперь, шлюха ты для меня или нет.
С этими словами он разворачивается и уходит, отдёргивая штору, но перед тем, как закрыть её, говорит, глядя на меня, всё ещё ошеломлённую:
— Наденешь это платье.
— Но я его даже не примеряла…
— Будет желание — примеряешь дома. Это ты наденешь на выставку, — сказал он напоследок, не дав мне возразить.
Глава 21
ЕВА
Как только Эрнест вышел, я всё ещё продолжала стоять неподвижно, но ноги дрожали так сильно, что я буквально упала на пуф. Опустила голову в ладони и, наверное, целую вечность просидела так, пытаясь прийти в себя. Его слова звенели в голове, а его прикосновения оставляли след в теле.
С трудом сглатываю и делаю очередной глубокий вдох. Он выходит дрожащим.
Я не могу понять саму себя, а его — и подавно. Его длинный монолог сбил меня с толку, заставил задуматься: а действительно ли всё так, как я это вижу? Может, стоит присмотреться внимательнее, чтобы понять, кто мне друг, а кто враг?
И то, как он сказал, что не считает меня шлюхой… Это было слишком искренне, чтобы я продолжала сомневаться. Мне было неприятно слышать о других женщинах, с которыми он был, хотя я сама начала этот разговор. Я буквально чуть не отправила его к ним…
Сняв платье и накинув сарафан, я нервно выхожу. Вздрагиваю, столкнувшись с девушкой. Она, улыбнувшись, кивает мне и, взяв все вещи, направляется к кассе. Но я продолжаю смотреть только в одну сторону.