Отдана за Безжалостного

Опускаю взгляд на своё тело. Тёмная футболка, едва прикрывающая верхнюю часть бёдер, и вчерашние трусики. Хмурюсь. Одна за другой всплывают картинки вчерашнего вечера. Смотрю на перевязанную стопу уже с большей трезвостью. Я бы даже сказала — с шоком.

В одну секунду заливаюсь краской и сжимаю бёдра. Господи… Он меня… А я… Резко встаю и бегу в ванную. Трусики мокрые, а я сама… О Боже…

Снимаю чужую футболку, но всё же на мгновение вдыхаю запах порошка, чувствуя, что она не новая. Эрнест надел на меня свою вещь. Громко сглатываю, бросаю одежду в корзину и захожу в душ.

В комнате снимаю повязку и, почти не глядя на рану, быстро обрабатываю её и заклеиваю пластырем. Ругаю себя за неосторожность и… за то, что поддалась ему?

Безостановочно прикусываю губу, вспоминая те ощущения, которые он мне дарил. В тысячу раз сильнее, чем когда я делала это сама. Даже когда представляла его. Реальность превзошла все ожидания. Тяжело выдыхаю, признавая своё поражение. Я никогда не общалась с мужчинами, особенно с такими, которые одним взглядом способны подчинить. Так стоит ли корить себя за слабость перед ним?

Когда сердце уже вернулось к привычному ритму, я, надев короткий чёрный сарафан, спускаюсь вниз. Слышу шум и понимаю, что Марта, домработница и повариха, уже, наверное, приготовила еду. Когда захожу в столовую, совмещённую с кухней, уже собираюсь поздороваться, но слова застревают в горле.

С ошеломлением смотрю на Эрнеста, который просматривает что-то на планшете, сидя в чёрной футболке с треугольным вырезом и попивая кофе. Марта тем временем убирает его посуду, с которой он только что поел.

Мужчина поднимает на меня взгляд, отрываясь от экрана. И в этот момент сердце снова сбивается с ритма. В груди становится тяжело, стоит ему лишь окутать меня горячей волной внимания.

— Почему стоишь? — звучит его непринуждённый голос.

Хватаю ртом воздух, щёки заливает жар, и я бросаю взгляд на часы. Нет, я встала не рано. Это Эрнест почему-то до сих пор… где он там обычно пропадает целыми днями?

— Доброе утро, — игнорирую его вопрос и, набравшись выдержки, сажусь на другой конец стола.

И словно возвращаюсь в тот день в начале, когда мы впервые и, как я тогда думала, в последний раз вот так сидели. Обманывала себя. Но почему именно сегодня? Две недели подряд он покидал дом до того, как я вставала, а тут даже задержался и, кажется, не собирается уходить.

— Приятного аппетита, — говорит Марта, ставя передо мной ароматное блюдо.

— Спасибо, — киваю доброй женщине.

С первой встречи с ней удивляюсь, как такая светлая и тёплая женщина работает в этом доме. И совершенно не боится ни Эрнеста, ни остальных мужчин. Я и сама заметила, что мужчины с ней общаются как с матерью или тётей…

Показательно игнорируя Эрнеста, начинаю есть.

— Выспалась? — неожиданно спрашивает он, как только я доедаю основное блюдо и делаю глоток кофе. Я едва не захлёбываюсь от неожиданности.

Поднимаю на него взгляд и вытираю рот салфеткой, давая себе пару секунд.

— Да, — коротко отвечаю. Зачем вообще этот вопрос? Не интересовался две недели, а тут вдруг стало интересно?

— А нога как? Вижу, сама справилась с обработкой? — продолжает Эрнест, не отводя от меня пристального взгляда, который я упорно игнорирую, занявшись ароматным круассаном.

— С ногой лучше. То, что я боюсь вида крови, не делает меня беспомощной. Я в состоянии обработать простую царапину, — говорю после того, как прожевала и проглотила. — Спасибо, что составили мне компанию за завтраком, Эрнест, — добавляю, поднимаясь и уходя от его тяжёлого, пристального взгляда на кухню, чтобы отнести чашку. — Спасибо, Марта, всё было очень вкусно.

— Рада это слышать, — с улыбкой отвечает она.

Но потом её взгляд внезапно устремляется поверх меня.

— Марта, проверь цветы на втором этаже, — звучит позади меня голос Эрнеста.

По коже пробегает лавина мурашек, и я напрягаюсь. Марта кивает и, закончив на кухне, быстро обходит нас. Я уже собираюсь пойти за ней, но стоит сделать шаг в сторону, как крепкие руки сжимают мою талию, не давая пошевелиться, и прижимают к его мощной груди. Тяжело сглатываю.

— Отпусти, — говорю голосом, в котором всё же звучит дрожь.

Чувствую, как он наклоняется, обжигая шею горячим дыханием.

— То, как ты произносишь моё имя, странным образом действует на меня, — низкий, глубокий голос звучит над ухом, проникая внутрь. — Особенно то, как ты его выкрикиваешь…

Сердце стучит в горле. Открываю рот и охаю, когда он разворачивает меня, а через мгновение сажает на стол. Тот самый стол. Та же поза. Тот же взгляд. Господи…

Задерживаю взгляд на его ярких, как никогда, глазах. Его большие мозолистые руки лежат на обнажённой коже моих бёдер. И без того короткая юбка сарафана задралась, оголяя больше, чем прилично, но только не с ним. Тело вздрагивает от прикосновения, от его близости.

— Тебе это нравится, не отрицай, — говорит Эрнест, будто читая мои мысли.

— Это нравится моему телу. Но не моему разуму… Ты не оставляешь мне выбора ни в чём. Ни в выборе мужчины, ни в том, кому я хочу позволить прикасаться ко мне. Ты просто берёшь то, что считаешь своим.

— Разве ты не моя? Ты от макушки до пят моя. Никто. Слышишь? Никто не имеет на тебя права, — рычит он мне в лицо.

Смотрю, как пылают его глаза от ярости, как пульсирует вена на виске от напряжения. Тело дрожит, когда его ладони ложатся на мои ягодицы, обтянутые тонким кружевом. Но я с усилием не отвожу взгляд, чтобы произнести следующие слова.

— Даже если всё моё тело и жизнь принадлежат тебе, вот это, — кладу палец на сердце, — никогда не будет твоим. А это в сотни раз больше, чем каждая клеточка моего тела.

Глава 18

ЕВА

— Жена выпускает коготки? Можешь потешить себя этой мнимой свободой. Я тебе позволяю. Но не советую затягивать, — говорит Эрнест, глядя прямо на меня.

Его руки на миг сжимают мои ягодицы, а потом скользят к талии и за секунду опускают меня на пол. Но он не отпускает.

Наши груди всё так же тяжело вздымаются друг напротив друга. Я вздрагиваю от прикосновения его руки к моей щеке. Такое нежное, но одновременно властное. Я не отрываю взгляда от его глаз, пока пальцы спускаются к шее, касаясь пульсирующей вены.

— Сегодня поедешь со мной в город. Так что одевайся и спускайся, — говорит он и отходит.

Я шокированно расширяю глаза, глядя на него.

— Ты отпустишь меня? Я смогу выходить из дома?

— Пока что только со мной. Или пока в твоих глазах я не перестану видеть желание сбежать, — отвечает он.

— Будто от тебя вообще возможно сбежать, — говорю я.

— Нет, невозможно. Кстати, моя жена не должна обращаться ко мне официально.

— Это тоже приказ?

— Просьба. Но в постели можешь называть меня так…

— Нет, спасибо. Я уже одета, можем ехать, — говорю я с нетерпением, не удержав лёгкий румянец.

Мне надоело торчать в этом доме целыми днями. Даже под присмотром — выйти на свет, и на том спасибо.

— Нет. Ты переоденешься, — говорит Эрнест металлическим голосом, и я хмурюсь. — Надень что-то закрытое…

— Говоришь так, будто я сейчас в одном белье.

— Со мной можешь и голой быть. Но на людях ты такое не наденешь.

— Ты хочешь, чтобы я стала святошей.

— Ева, не зли меня.

— Так говорят только неуверенные в себе мужчины. Я хочу сама выбирать, что надевать. Хоть это…

— Хорошо, тогда нет смысла ждать, — резко говорит Эрнест и, взяв меня за ладонь, выводит из дома так быстро, что я едва успеваю за ним.

— Куда мы едем? — мрачно спрашиваю я, когда меня посадили в машину и повезли.