Страница 43 из 56
Телефон почти не выпускал из рук, писал кому-то, читал, снова писал.
Я сидела рядом, словно прозрачная. Ни одного взгляда. Ни одной улыбки.
В самолёте он занял место у окна. Я — рядом. Он даже не спросил, не хочет ли я поменяться. Не пошутил. Не дотронулся до руки.
И тогда меня накрыло… тихо, исподтишка.
Это конец.
Не бурный, не громкий. Без скандала, без слов. Просто — тишина между нами.
Оцепенение.
И пустота.
Я смотрела в иллюминатор, на тонкую линию горизонта — там, где небо сливается с землёй. И чувствовала, как тонкая трещина внутри меня превращается в пропасть.
Он не говорил «уходи». Но и не говорил «останься».
И я поняла: мы потерялись.
Прямо здесь, на высоте десяти тысяч метров.
Когда шасси самолёта коснулись земли, я чуть вздрогнула — не от тряски, от реальности.
Москва.
Холоднее. Серее. Отстранённее.
Марк не обернулся, когда мы шли по трапу. Шёл чуть впереди, не оглянувшись. Только у выхода из аэропорта задержался — передал мою ручную кладь водителю, и, не встретив моего взгляда, коротко произнёс:
— Я поеду в офис. Тебя отвезут домой.
Домой?
Не “увидимся позже”. Не “я позвоню”.
Просто — сухая логистика.
Я кивнула. Или, может быть, просто не сдержалась от какого-то механического движения головы. Хотела сказать хоть что-то. Спросить. Но язык будто прилип к нёбу.
Марк сел в машину, дверь захлопнулась — и всё.
Я стояла в одиночестве, ощущая, как изнутри поднимается что-то липкое, тёмное. Не злость, не обида даже. А предательски острое разочарование.
Я открыла ему себя. А он не пустил меня дальше — не впустил ни в свой день, ни в свою беду.
В машине было тихо. Водитель вежливо молчал. А я… просто сидела и смотрела в окно, пока по щекам беззвучно стекали слёзы.
Будильник разбудил меня слишком рано, и слишком резко.
Тело ныло, как после пробега. А душа — как после крушения.
В офисе было людно. Кто-то поздравлял кого-то с успешным проектом, кто-то жаловался на пробки, кто-то приносил кофе с перепутанными заказами. Всё было как всегда — и в этом «всегда» я чувствовала себя чужой.
Как будто вышла из другой реальности, где было солнце, море, чужой дом.
Я прошла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам. Но, как назло, взгляд пересёкся с Вершининым. Он смотрел на меня… странно.
Не так, как раньше. Не насмешливо, не деловито.
А с интересом. Нет, с подозрением. Будто он что-то знал.
И Демковский.
Он проходил мимо и вдруг замедлил шаг. Слегка наклонил голову, оценивающе скользнул взглядом — и на его лице мелькнула ухмылка. Как будто он знал больше, чем должен был знать. Как будто что-то пронюхал.
У меня перехватило дыхание.
Я вцепилась пальцами в ремешок сумки, ускорила шаг и нырнула в свой кабинет, как в спасительную нору. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной.
Я не знала, сколько времени простояла у двери. Возможно, минуту. Возможно, целую вечность.
Но потом взяла себя в руки. Медленно подошла к столу, включила компьютер. Сделала вид, что вгрызаюсь в рабочие задачи.
На экране — таблицы, документы, письма.
В голове — пустота.
Я ждала. Что он позовёт. Напишет. Позвонит.
Что появится на экране знакомое имя: Марк.
Но ничего. Ни звонка. Ни сообщения. Тишина.
Он был где-то в этом же здании. Всего в нескольких этажах от меня. И был бесконечно далёк.
Я пыталась работать. Правда. Сосредоточиться. Но внутри всё клокотало. Вопросы крутились, как по кругу:
Почему он так отстранился?
Что это был за звонок в Валенсии?
Что случилось?
Я не верила, что дело только в работе. Я чувствовала кожей — это что-то личное. И он просто не хочет меня пускать туда.
Около одиннадцати я вышла в коридор — нужно было дышать.
Кафе на первом этаже было почти пустым.
Я выбрала столик у окна — подальше от шумных переговоров, от телефонных звонков, от… жизни.
Оля сегодня не пришла — простыла. Без её бесконечных шуток и саркастичных реплик в воздухе повисла тишина, словно мир тоже взял паузу.
Я ковырялась в салате, ни на что особенно не надеясь. Просто пережить обед. Вернуться. Притвориться, что всё в порядке.
Хотя ничего не было в порядке.
— Разрешишь? — вдруг раздался голос рядом.
Я подняла глаза. Передо мной стоял Костик — наш корпоративный юрист компании. Слишком вежливый, чтобы быть открытым. Слишком улыбчивый, чтобы быть честным.
— Конечно.
Он присел, положил свой телефон на стол экраном вниз и с лёгкой улыбкой посмотрел на меня:
— Серьёзное лицо. Или салат не удался?
— Скорее день, — ответила я, делая усилие улыбнуться. — И, возможно, неделя.
— Понимаю. Хотя ты держишься отлично. Я бы на твоем месте уже на кого-нибудь накричал.
— А я вот просто… ем зелень, — я пожала плечами, заметив, как его взгляд ненадолго задержался на моих руках, кольце, запястье.
— Психологически грамотно, — усмехнулся он. — Ты у нас теперь звезда в отделе, говорят.
Я напряглась.
— Кто говорит?
— Да все. Ты ловишь нужные проекты, как будто заранее знаешь, где будет выстрел. Ну и… — он наклонился чуть ближе, — у тебя явная поддержка сверху.
Я резко подняла взгляд.
Он подмигнул, будто это была шутка. Но что-то в его интонации зазвенело фальшью.
— Я просто работаю.
Мой голос прозвучал холоднее, чем я хотела.
Он откинулся на спинку кресла, поднял руки:
— Мир. Я не с упрёком. Наоборот — завидую. Так держать.
Он сделал паузу.
Я не знала, что ответить. Чувствовала, что он подбирается — к чему-то. Или просто щупает, где тонко.
— Спасибо, — коротко сказала я и снова уткнулась в тарелку.
Он сделал вид, что не заметил моего замыкания:
— Если вдруг захочешь проконсультироваться по какому-нибудь вопросу… договор, условия, всё что угодно — я рядом. Прямая линия связи, так сказать.
Я чуть улыбнулась, механически:
— Учту.
— Приятного аппетита, Марина. Не буду мешать, — он встал, чуть кивнул и ушёл, оставив за собой легкий аромат парфюма и непонятное ощущение.
Смотрю на телефон, который завибрировал от уведомления. Там мигало новое сообщение. От него.
Левицкая, зайди ко мне. Немедленно.
Левицкая. Меня будто ударили по груди. Он почти месяц не называл меня по фамилии. Даже в переписке. Даже в шутку.
Пальцы задрожали. Сердце сжалось в жесткий узел. Что-то произошло. Что-то серьёзное.
Я подскочила, как по команде, и почти побежала через коридор. Секретаря не было — дверь в его кабинет была приоткрыта.
Я вошла, не зная, как дышать.
Он стоял у окна, спиной ко мне. В тени от серой погоды он казался выше, шире. Руки в карманах, плечи напряжены, будто удерживал в себе бурю.
— Что-то случилось? — голос мой предательски дрогнул.
Марк не повернулся сразу. Но я увидела, как напряглась его шея. И только через мгновение он резко обернулся.
Его глаза… это был другой человек. Лёд. Недоверие. Гнев.
— Это ты. — Он сказал это почти шёпотом. Но каждое слово будто било меня по лицу.
— Что?.. — Я растерялась. — Что я?
Он шагнул ближе.
— Это ты сливаешь информацию Ларионову.
Всё внутри меня оборвалось.
— Что ты… — я едва не задохнулась, —О чём ты говоришь?
Глава 21. Марк
Всё было почти идеально.
Утро — мягкое, тёплое, ленивое. Ветер с моря раздувал занавески, в чашке темнел крепкий кофе, и где-то во дворе, на террасе, смеялись две девушки — моя сестра, Алисия и Марина. Я слушал этот смех, и сердце делало то странное, тихое движение, от которого внутри что-то перестраивалось. Будто всё — на своих местах. Будто больше ничего не надо.