Страница 41 из 56
— Здесь весь шум — внутри тебя. Пока не выбьет с корнем. А потом — остаётся только дыхание.
Он был другим здесь. Мягким, почти прозрачным. Без маски, без резких движений. Это место будто снимало с него броню. Он был настоящим.
— Пойдём купаться, — предложила я.
— Сейчас? — Марк приподнял бровь, но в глазах уже мелькнула искра.
— А когда ещё? Море ждёт.
Я сбежала вниз — легко, будто босая ступня уже запомнила маршрут. В комнате, рядом с ванной, нашёлся мой чемодан. Движения стали поспешными, немного нервными — как будто, надев купальник, я не просто собиралась в воду… а обнажала себя не меньше, чем прошлой ночью.
На мне был простой чёрный купальник. Открытая спина, тонкие бретели, высокий вырез. Ни грамма излишества — и всё же в нём было нечто почти вызывающее.
Я вышла во двор босиком, щурясь на яркое солнце, и увидела Марка у кромки воды. Он уже снял рубашку, штанины закатаны, он стоял в песке и смотрел вдаль.
Песок был тёплым, бархатным, как будто в нём осталось дыхание вечера. Волны катились в ленивой агонии — набегали, шептали, отступали. Море дышало в такт моим шагам, я чувствовала, как с каждой каплей, с каждым дуновением ветер развязывает во мне что-то внутреннее, спрятанное, тайное.
Я подошла к воде, остановилась. Волна лизнула мои пальцы ног — прохладно, но не пугающе. Больше — зов. Игра.
— Ты всегда так убегаешь к свободе? — Его голос прозвучал за спиной — низкий, ленивый, как будто и он тоже только что вынырнул из волны.
— Только тогда, когда могу позволить себе не оглядываться, — ответила я, не оборачиваясь. — А ты?
Он подошёл ближе. Я чувствовала его тепло — солнце не могло согреть так, как его кожа на расстоянии дыхания.
— Я бегаю только за тем, что действительно хочу.
Я повернулась. Его взгляд — жгучий, выжимающий из меня мысли, как из спелой сливы — был направлен на меня.
— Тогда догоняй, — сказала я тихо и вошла в воду.
Она обвила меня сразу, с силой, со вкусом соли и движения. Я нырнула — и когда вынырнула, волосы прилипли к коже, как ленты. На поверхности воды отражался кусочек неба и его силуэт.
Марк вошёл в воду, медленно, как хищник. Вода шла ему навстречу, ласкала его, принимала — будто он был частью её. Я залюбовалась — слишком откровенно. Широкие плечи, влажные пряди, капли на груди, как жидкое золото. Всё это должно было быть нелегально красивым.
— Ты смотришь, как будто хочешь что-то сказать, — усмехнулся он, приближаясь.
— Нет. Я просто запоминаю. На случай, если это сон.
Он подхватил меня за талию — легко, уверенно — и притянул ближе. Мы качались в воде, как два неумелых лодочника в одной утлой лодке, и мне было всё равно, куда нас унесёт течение.
— Здесь быстро сбываются желания. Ты знала?
—Нет.
Он провёл губами по моему уху, касаясь едва-едва — как будто воздух между нами был плотнее тела.
— Тогда будь осторожна, Марина. Потому что я уже загадал.
— И что ты загадал?
Он задержался на моих губах взглядом, словно выбирал между словами и действиями. Потом тихо:
— Тебя.
Я вдохнула так, будто впервые.
И море качнулось. Или это я.
Глава 20. Марина
Он смотрел на меня так, будто во мне было всё — штиль, буря, дом, которого он не знал, что ищет.
— Есть моменты, — прошептал он, — когда ты смотришь на человека… и понимаешь: вот она точка, после которой ты уже не вернёшься обратно.
Я замерла. Всё во мне затаилось — дыхание, мысли, прошлое. Он говорил это не спонтанно. Он проживал это вместе со мной.
Вода ласкала наши тела, прохладная, плотная, как шелк, обнимающая нас в едином ритме. Его руки скользнули по моим плечам — медленно, уверенно. Не торопясь, как будто у нас была вся вечность.
Я чувствовала, как у меня дрожат колени — не от холода, нет, от того, как сильно во мне вибрировало каждое его прикосновение. Оно было как музыка, на которую отзывается тело прежде, чем разум успеет осознать.
Мы вышли на берег — босиком, слегка шатающиеся, словно море раскачало нас изнутри. Я знала, что он смотрит на меня — на то, как мои волосы прилипли к щекам, как кожа блестит под луной. И в этом взгляде не было ничего случайного. Он запоминал.
Когда он взял меня на руки, я не протестовала. Мне не хотелось быть сильной. Хотелось быть — с ним. В нём.
Мы вошли в дом, и с порога меня окутал запах древесины, соли, чего-то старого и настоящего. Он опустил меня на ковёр в одной из комнат, рядом с огромным окном в пол, за которым разливалось море и звёзды. Всё происходило в полумраке, без слов, только дыхание и касания.
Он целовал мою шею — будто искал в ней ответ. Его пальцы, тёплые и чуть шершавые, проводили линию вдоль ключиц, медленно, внимательно. Я чувствовала, как замирает всё вокруг — часы, город, шум волн — и остаётся только это: его ладони, моё сердце, и что-то нежное, почти болезненное между нами.
Его пальцы скользят по моей коже, будто разгадывают тайну, записанную шёпотом. Каждое прикосновение — вопрос, на который моё тело отвечает дрожью. Он не торопится, и это сводит с ума. Губы касаются шеи, чуть ниже уха — горячие, влажные, и я чувствую, как мурашки бегут вниз по позвоночнику.
Всё внутри сжалось в тугой узел, а сердце бьётся так, будто хочет вырваться наружу. Его ладонь скользит под топ купальника, касается рёбер, и я вдруг понимаю, что дышу слишком часто.
— Не бойся, — он целует уголок губ, и я чувствую его улыбку.
Но это не страх. Это — ожидание. Острое, как лезвие.
Марк снимает топ медленно, словно разворачивает подарок, и его пальцы задерживаются на талии, обводят контур, будто запоминая. Потом губы — на ключице, на груди, на животе… Каждый поцелуй оставляет след, будто раскалённый металл.
— Красивая, — говорит он, и в его голосе нет привычной насмешки. Только искренность, которая обжигает сильнее, чем любое прикосновение.
Я хочу ответить, но он не даёт. Его рот накрывает мой, и мир сужается до этого момента: до его рук, до тепла между нами, до тихого стона, который вырывается у меня вопреки всем попыткам сдержаться. Его поцелуй — это шторм. Сначала нежный, почти робкий, как первый весенний дождь, он быстро набирает силу, становясь страстным, всепоглощающим.
Чувствую, как мои собственные руки, движимые инстинктом, скользят по его спине, по его груди, по его мускулистым плечам. Я ощущаю жесткость его мышц под моей кожей, и этот контакт – это еще один уровень близости, еще один виток в спирали наших чувств. Его дыхание становится все более тяжелым, прерывистым, и я чувствую, как его сердце бьется в унисон с моим собственным – бешено, быстро, ритмично. Марк поднимается, ловя меня за талию, прижимая к себе так сильно, что я чувствую каждый мускул его тела. Его губы находят мои снова, и это уже не просто поцелуй – это слияние, единение двух душ, двух тел, двух судеб. Это нежность и страсть, сладость и горечь, умиротворение и буря – все это переплетается в одном единственном, бесконечно долгом поцелуе. В тишине слышен только стук наших сердец, переплетающихся, как звуки двух мелодии, сливающиеся в единую гармоничную симфонию.
Затем он кладет меня на спину, пригибается ниже, его дыхание горячее на коже коже, а язык скользит по киске медленно, намеренно, заставляя меня вздрагивать. Его пальцы уже раздвинули мои губы, обнажив самую нежную, самую уязвимую часть. Я чувствую его дыхание — горячее, неровное — так близко, что мурашки бегут по коже. А потом…
Первое прикосновение языка. Медленное, влажное, будто он пробует меня на вкус. Я вцепляюсь в простыни, сдерживая стон, но он повторяет — уже увереннее, сильнее. Кончик его языка скользит вдоль всей моей щели, задерживаясь на самом чувствительном месте, и внутри всё сжимается от предвкушения.