Страница 34 из 56
— Мама… — он делает паузу, будто подбирает слова. — Она попросила провести с тобой завтрашнее утро. Хочет пройтись по магазинам. Показать город, поболтать. Я понимаю, это может быть странно, но…
Он замолкает, а потом чуть наклоняется и целует меня в волосы. Тепло от этого жеста разливается по телу, затрагивая каждый нерв.
— …но ты ей понравилась, — добавляет он, чуть тише.
Я чувствую, как он прижимается ближе, его дыхание касается моей шеи, а потом он зарывается носом в мой изгиб между ключицей и ухом. Меня пробивает сотнями мурашек.
— Марина, — он выдыхает моё имя так, будто пробует его на вкус. — Ты сводишь меня с ума.
Мои пальцы невольно цепляются за край подушки. Его губы едва касаются кожи — и от каждого этого движения внутри словно плавится лёд, растаявший под огнём. Но сейчас нет места спешке, нет грубости — только нежное прикосновение, от которого захватывает дух.
Я поворачиваюсь к нему. В темноте мы видим только очертания друг друга, но кажется, что этого достаточно.
Его дыхание, тёплое и ровное, щекочет мою шею. Я чувствую, как его рука скользит по моей спине, легко, как перышко, обводя изгибы позвоночника. В темноте, окутывающей нас, кажется, что наши тела светятся собственным, приглушённым светом. Его пальцы, прохладные и невероятно нежные, задерживаются на моей талии, слегка сжимая, и я невольно вздрагиваю от этого почти незаметного прикосновения.
Я придвигаюсь ближе, наши тела соприкасаются, и я чувствую биение его сердца – ровное, уверенное, словно ритм старинных часов. Его запах – мужской, с лёгкими древесными нотками, окутывает меня, напоминая о тёплом летнем вечере, о шелесте листьев.
Его губы снова находят мою кожу, на этот раз уже не на шее, а на виске. Легкий поцелуй, едва ощутимый, как касание бабочки. Я закрываю глаза, позволяя себе утонуть в этом моменте, в этом совершенном гармонии двух тел.
Он снова коснулся губами моей шеи — и у меня побежали мурашки. А потом он не спешил. Его пальцы медленно скользнули по моему боку, зацепили край майки, и я тихо втянула воздух, не сопротивляясь. Его тепло, его голос, его кожа — всё это действовало, как заклинание.
— Ты дрожишь, — прошептал он мне на ухо. — Это из-за меня?
Я кивнула. Глупо, как девочка. И тут он навис надо мной.
— Я правда рад, что ты здесь со мной.
— И я …
Он долго смотрел на меня в полумраке, и в его взгляде было что-то такое, от чего внутри всё будто перевернулось. Не просто желание. Не просто страсть. А тихое, упрямое притяжение. Необъяснимое, но неоспоримое.
И когда он поцеловал меня, я почувствовала, как мир под ногами сдвинулся.
Этот поцелуй не был лёгким, не был мягким — в нём была жажда. Он поцеловал меня, как будто боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на секунду. Пальцы его сжались на моей талии, я почувствовала, как он притянул меня ближе. Наши дыхания сплелись, язык нашёл мой, жадно, почти срываясь с контроля. И я… ответила.
Каждой клеточкой. Каждой мыслью.
Моя рука легла на его затылок, пальцы зарылись в его волосы, и я уже не сдерживала стон, который сорвался с губ. Не от вожделения. От боли по нему, которую даже сама не осознавала до этой секунды. Боли желания быть для него кем-то большим.
Он чуть отстранился, но не больше чем на сантиметр. Его губы скользнули к моей щеке, к виску, к шее — и я зажмурилась, позволяя себе утонуть в этих ощущениях.
Глава 16. Марк
Я ложусь рядом с ней, и первый вдох — её запах. Тёплый, мягкий, с тонкими нотами ванили и чего-то свежего, как утренний воздух в саду. Это запах, который сразу захватывает, и в нём — обещание чего-то неизведанного, живого.
Её кожа — нежная и тёплая под моим касанием. Я слышу, как её дыхание слегка учащается, и сердце начинает биться быстрее.
Мои руки скользят по её плечам, спускаясь ниже, чувствуя мягкость ткани, обнимая талию. Пальцы обрисовывают каждую линию, словно запоминая её. В ответ она слегка прижимается ко мне, её дыхание учащается, шёпот тихих вздохов заполняет комнату. Я наклоняюсь, прижимаясь губами к её гладкой коже, чувствуя её тепло, её вкус. Это вкус нежности и сладости, смешанный с естественным ароматом её тела, который усиливает мои чувства. Каждый поцелуй в шею становится всё глубже, страстнее.
Мы тонем друг в друге, в этом чувстве близости, которое одновременно возбуждает и умиротворяет. И я ощущаю эту жажду, этот огонь, который разгорается между нами.
Её бедра, округлые и гладкие, словно полированный мрамор, поддаются моему прикосновению. Кожа — бархатистая, немного прохладнее, чем остальное тело, но от тепла моего тела она быстро нагревается. Я медленно провожу по изгибу её бедра, чувствуя нежное сопротивление кожи. Каждый нервный конец в моём теле реагирует на это касание, наполняя меня волнением, которое растёт с каждым мгновением. Её грудь, нежная и упругая, поднимается и опускается в такт её дыханию. Соски, чувствительные и напряжённые, реагируют на лёгкое моё прикосновение.
Её дыхание становится чаще, и я чувствую, как её тело дрожит под моим касанием. Перевожу свой взгляд на её лицо, наблюдая, как её глаза прикрываются от наслаждения. Её губы слегка приоткрыты, и я вижу, как они дрожат от нарастающего возбуждения.
Наклоняюсь и целую её нежно, чувствуя её вкус, запах, её тепло. Мы сливаемся в одном потоке чувств, в одном ритме дыхания, в одном биологическом танце.
Откидываю с неё одеяло. Кружевное белье обтягивало тело так, что у меня перехватило дыхание — чёрное кружево лифчика подчёркивали округлость груди, а тонкие трусики лишь намекали на то, что скрыто под ними.
Чёрт, она просто создана, чтобы её трахали.
Мой член напрягся, приливая кровь, и я почувствовал, как ширинка стала тесной. Я медленно провёл ладонью по её бедру, ощущая под пальцами горячую кожу. Она вздрогнула, но не отстранилась — наоборот, ее губы слегка приоткрылись, словно в немом приглашении.
— Ты знаешь, что делаешь со мной? — прошептал я хрипло, наклоняясь к ее шее.
Запах ее возбуждения ударил в нос, сладкий и густой. Я прикусил ее мочку уха, чувствуется, как ее тело выгибается подо мной.
— Марк… — ее голос дрожал, но в нем слышалась не просьба остановиться, а жадность.
Я скользнул рукой под сердце, сжимая ее грудь, и услышал, как она резко выдохнула. Сосок уже твёрдый, будто ждёт мой рот. Я не заставил себя ждать — прижал ее к матрасу, цепляя зубами тонкую ткань, пока она не порвалась.
— Чёрт, Марина… — мой голос хриплый, как будто я бежал километры, а не просто смотрел, как она изгибается передо мной.
Я ставлю ее на колени, задом ко мне, и перед глазами — ее шикарная задница, упругая, манящая.
— Блять … — мой голос срывается, когда я вижу, как тонкие стринги врезаются в её упругие ягодицы, подчёркивая всю округленность. Ткань едва прикрывает ее, больше играя роль рамки для этой картины — мокрой, запретной, моей. Мои пальцы впиваются в ее бёдра, оставляя красные следы, а она лишь глубже прогибается, подтягиваясь.
Провожу ладонью по ее мокрой от возбуждения киске, чувствуя, как она сжимается в ожидании. Мой член пульсирует, изнывая от желания вонзиться в неё. Её киска — влажная, пульсирующая, с розовыми губами, которые так и просились в мой рот.
Я прижимаю ее к себе, чувствуя, как ее тело дрожит в ожидании. Мои пальцы скользят под резинку, оттягивая ее, чтобы обнажить ее киску, затем мои пальцы исследуют ее, собирая соки возбуждения. Она вздрагивает, но не протестует, лишь глубже прогибает спину.
— Ну-ка, раздвинь шире, — прохрипел я, шлепнув по ее упругой заднице.
Она вздрогнула, но послушно развела ноги, и я увидел всё: как её половые губы слегка приоткрылись, обнажая блестящую, тугую дырочку.