Ты - не мой тип

— Ну что, Марина, — мать Марка, говорила по-русски с акцентом, но абсолютно уверенно. Её глаза блестели живым любопытством, как у опытной актрисы. — Ты у нас первый раз в Испании?

Я кивнула, улыбаясь.

— Первый. Очень красиво. И очень жарко.

— Жарко? — вмешался Себастьян, отец Марка. Его голос звучал мягко, с той бархатной испанской глубиной, которая невольно заставляет внимать каждому слову. — Это вы ещё на юге не были. А в Москве разве не жарко, когда такой сын рядом?

Он подмигнул мне, и я, слегка смутившись, рассмеялась.

— Папа, — сухо сказал Марк. — Давай без поэтики.

— А что? — Себастьян пожал плечами. — Я просто завёл разговор. В отличие от тебя, сынок, я стараюсь быть гостеприимным.

— Он просто стесняется, — влезла Алисия, младшая сестра Марка. — Он же всегда так: стоит рядом симпатичная девушка — и он превращается в слегка раздражённого столб.

— Алисия… — Марк приподнял бровь.

— Что? Неужели не правда? — она театрально откинулась на спинку стула. — А ты, Марина, кем работаешь?

Я ощущаю, как напряжение немного рассеивается:

— Я работаю в стратегическом отделе.

— О, тогда вы с Марией обязательно найдёте общий язык, — с усмешкой заметил Себастьян, поднимая бокал. — Её стратегия — продавать воздух с обаянием, будто это золотой слиток.

— Себастьян, — Мария мягко хлопнула мужа по руке, — я просто умею чувствовать, что человеку действительно нужно. И задавать правильные вопросы. Вот только один человек сегодня будто воды в рот набрал, — она посмотрела на Марка с лёгкой улыбкой.

— Марк? Молчит? — театрально удивилась Алисия, — Бывает же… Запишите это в календарь. День тишины Морено!

— Я наслаждаюсь компанией, — лениво отозвался Марк, бросив на меня короткий взгляд.

— Ты давно знакома с Марком ? — Мария вновь переключилась на меня.

— Несколько лет… Мы работаем в одной компании.

— М-м… — с намёком протянула она. — Ну, главное, чтобы он наконец выбрал не только карьеру.

— Мам, — снова сдержанно перебил её Марк, — не начинай, прошу.

— Ты ж знаешь, я не начинаю. Я просто говорю, как есть.

— Ну хоть не спрашиваешь, когда внуки, — хмыкнула Алисия.

— Я бы уже спросила, но боюсь, Марк убежит с террасы, — с ироничной невинностью пожала плечами Мария.

И вся семья вдруг разразилась лёгким смехом. Даже Марк улыбнулся уголком губ. А я сидела, чувствуя себя в эпицентре чего-то близкого, но ещё не своего. Как будто меня приняли — но с пометкой «временно».

И где-то в глубине за этой улыбкой, за аперитивом, я впервые задумалась: а кто я для него на самом деле? Просто приглашённая в отпуск? Девушка «на выходные»? Или что-то, что он сам пока боится назвать?

Мария наливает мне вина. Тонко, грациозно, как будто делает это на сцене.

— Марина, — говорит она, небрежно облокотившись о спинку стула. — А кем вы приходитесь моему сыну кроме его подчиненной? — Она улыбается, и улыбка не добирается до глаз. Или, наоборот, добирается слишком быстро.

Я замираю. Вот он — вопрос с подвохом.

— Мама… — Марк тянет голос с лёгким предупреждением, но Мария только машет рукой.

Он не хотел говорить о нас. Он даже не обозначал — кто мы. Подруга? Девушка? Гостья? Молчание в его устах — слишком громкое.

— Ну что, мне не положено поинтересоваться? Я же должна понимать — это просто очередное приключение сына или… нечто более серьёзное. Например, потенциальная соучастница его глупостей. Или его… будущая жена?

— Я, — начинаю я, осторожно, будто балансирую на лезвии, — просто…

— Хватит об этом, мама. — говорит Марк. Взгляд серьезный.

— О, интригующе, — улыбается она.

Ужин плавно перетёк в дегустацию десертов, Мария пила сладкое вино, при этом кидая в мою сторону взгляды, будто проверяя, насколько крепка моя броня.

— Марина, — произнесла она с лёгкой, почти невинной улыбкой, — а вы готовите? Или вы из тех девушек, кто считает, что кухня — это место для фотосессий и доставки?

— Мама, — Марк хмыкнул, откинувшись на спинку стула. — Тебе нравится играть в допрос?

— Я просто уточняю, — спокойно произнесла она, — вдруг ты наконец выбрал себе ту, кто сможет не только довести тебя до нервного срыва, но и сварить нормальную еду.

— Паэлью мы сегодня варили вместе, — я отвечаю спокойно, держа улыбку на губах, — с Лусией. Не ручаюсь, что получилось идеально, но я старалась.

— Зато красиво нарезала перец, — поддразнивает Марк.

— И не обожгла кастрюлю! — Алисия, его младшая сестра, захихикала и снова прыснула в салфетку. — Вау, Марк, это уже успех. Ты привёл не актрису, не модель, не дочку политика. Что-то новенькое.

— Алисия, — строго сказал Себастьян, отец Марка, — хватит театра. Ты тоже не сразу стала святой.

— Папа! — воскликнула Алисия, закатывая глаза, и это выглядело настолько по-семейному.

Марк сидел рядом, нога его почти касалась моей. Его рука была на спинке моего стула — будто охраняла, будто удерживала. Но при этом — ни слова. Ни “моя девушка”, ни “мы вместе”, ни даже намёка.

Кто я для него?

Марк может быть тёплым. Но он остаётся закрытым. Он не говорит “мы”, он уходит от прямого.

И всё же — его взгляд, когда я смеюсь. Его прикосновения, когда рядом. Его пальцы, скользящие по запястью, словно между нами что-то есть. Но что — я ещё не знаю.

Я лежала в постели, укрывшись тонким простынным покрывалом, и прислушивалась к тишине, которая заполнила дом. Где-то внизу мягко щёлкнули ставни, ветер прошелся по стеклу, напомнив, что вечер в Испании — это не просто пейзаж, а состояние. Медленное, томное. Но внутри меня — ни намёка на покой.

Он не сказал “моя девушка”. Не представил. Даже сейчас, лёжа в комнате, которую он мне отвёл, я не знала — это гостевая или наша? Или это просто его стиль — всегда чуть на расстоянии, всегда оставляя за собой право отступить.

Мне не тринадцать. Я не жду признания в любви после поцелуя. Но что-то в его молчании сегодня зацепило.

Может быть, я просто очередная. Может быть, временная. Лицо, которое сменит другое. А может, даже не лицо — тело, голос, вкус, из которых он собирает себе приятные вечера. Уютное сопровождение. Временную близость.

И я не уверена… устраивает ли меня эта роль.

Я ведь даже не знала, свободна ли у него душа. Или она давно где-то — в прошлом, в деле, в боли, которую он не покажет. Он так виртуозно уходит от прямого — так, что даже не успеваешь понять, как оказалась снова на расстоянии.

Я вздохнула и уже почти задремала, когда вдруг услышала, как скрипнула дверь. Шорох. Тихий шаг, будто кто-то крался. И прежде чем я успела обернуться — матрас подо мной слегка прогнулся. Кто-то лёг рядом.

Я задержала дыхание. В нос ударил знакомый аромат — древесный, терпкий, его.

— Это я, — прошептал Марк, почти не касаясь губами моего уха. — Ты не спишь?

— Уже нет, — ответила я сдержанно, но голос выдал дрожь.

Он не стал спрашивать, можно ли. Просто остался. Тепло его тела сразу же изменило атмосферу в комнате. Воздух словно сгустился. Я почувствовала, как его рука медленно легла на мой бок — не навязчиво, просто касание. Он ничего не говорил. И я тоже.

Но каждое наше дыхание, каждый миллиметр, где наши тела почти соприкасались, создавал напряжение сильнее любых слов. Его ладонь прошлась по ткани моего пледа, чуть ближе к талии, как бы невзначай. А потом он замер.

— Извини, — вдруг тихо говорит он, его голос низкий, немного хриплый от усталости. — Мне жаль, что ты оказалась в такой… странной ситуации.

Я молчу. Потому что внутри всё немного перекручено — от эмоций, от недосказанностей, от его внезапной близости.