Страница 2 из 56
А вот это:
«С ней не хочется иметь никаких дел — её хочется обойти. Да еще и ходит как мумия. Страшная жуть».
Это звучало как… исключение. Как вынос за скобки.
Словно я не женщина, а ошибка в системе, которую непременно нужно избегать.
Та, с которой не идут рядом. Та, через которую перешагивают.
И, наверное, именно поэтому его слова тогда так больно ударили.
Потому что до этого момента я… позволила себе симпатию к этому человеку.
Он был… как солнце. Но я оказалась для него тенью.
Пустым местом. Слишком «не такой». Не той, с кем хочется рядом. Не той, кого видят или хотят.
С тех пор между нами началась война. Не прямая. А та, что живёт в полутонах: в моих острых репликах, в его отстранённых взглядах, в нарочитой иронии. Я будто надела броню — чтобы не показать, как было больно стать невидимой для того, кто тебе понравился.
И, что хуже всего — я до сих пор это помню.
Потому что ничего не раздражает сильнее, чем человек, который решил, что знает тебя — не потрудившись даже поговорить.
После этой сценки в лифте с боссом хочется завернуться в плед, съесть тонну мороженого и исчезнуть из корпоративной вселенной. Но реальность — это офис «Moreno Industry», где даже воздух пахнет амбициями и парфюмом за 500 евро.
Прохожу мимо коллег, стараясь не встречаться глазами. Все знают, что, если Марк выделил кого-то вниманием — это либо к повышению, либо к моральной казни. Я пока в статусе второго.
Мой кабинет — это скорее капсула, чем полноценное рабочее пространство. Узкий, с одним окном, которое почти всегда закрыто жалюзи. Когда солнечно, на столе появляются полоски света — неровные, как сердцебиение в плохой день.
Стены — светло-серые, без картин, без украшений. Только белая доска с маркерными пометками и старая кофейная чашка на подоконнике, где навсегда засохла розетка мяты. Я когда-то принесла её из дачи родителей — думала, что так будет уютнее. Потом как-то… забыла поливать.
Типично для меня.
На столе сейчас распечатанный отчёт по продажам второго квартала. Цифры идут плотными колонками, строки мелькают перед глазами — словно читаю не данные, а чей-то бесконечный сон.
Я выстраивала эту таблицу с вечера — проверяя контракты, много раз сверяясь, перерывая старые письма.
Периодически в кабинет заглядывает Костя — наш корпоративный юрист и друг по совместительству.
Он уже третий раз спрашивает, когда я пойду на обед.
С Костей я не то чтобы близка, но у нас есть негласная договорённость — он приносит мне кофе, если я задерживаюсь в офисе допоздна. Иногда мы обмениваемся парой фраз в буфете. Он немного циничный, но не глупый.
Приступаю к работе. Я в команде аналитиков и ассистирую в стратегическом отделе. Занимаюсь внутренней документацией, отчетами по клиентским сделкам, подготовкой бизнес-презентаций и расчётами. Я как шестерёнка: незаметная, но жизненно важная. Ко всему, у меня железная память на цифры, и, если Марк не увольняет меня после очередной перепалки — значит, ценит как специалиста. Надеюсь.
Я вывожу финальную цифру по региону и кладу отчёт в прозрачную папку.
Сверху прикрепляю стикер:«На подпись. До 15:00».
На экране всплывает уведомление: “Письмо от M.S. Moreno”
Только одно это уже заставляет желудок сжаться.
Тема: Пунктуальность и стиль (или его отсутствие)
«Когда закончите изображать борьбу с системой — зайдите ко мне. Не позднее, чем через 10 минут. Убедитесь, что внешне вы хотя бы намекаете на то, что работаете в международной компании, а не только что сбежали с дачи под Воронежем. Напоминаю, с вас отчет и объяснительная. С уважением, Марк С. Морено».
Я вглядываюсь в строчки, моргая.
— Ублюдок, — шепчу я сквозь зубы, стирая сообщение, но оно уже выгравировано в голове.
Глава 2. Марина
Дача? Серьёзно?
Наспех печатаю объяснительную.
«Уважаемый, Мистер Хамло.
А не пошли бы вы…»
Нет. Стираю. Пишу заново.
Тема: Объяснительная
Уважаемый Марк С. Морено,
Объяснительная — ниже, если позволите.
“Причина задержки: усталость от постоянной борьбы не с системой, а с теми, кто ежедневно её изображает. Что до внешнего вида — к сожалению (или к счастью), под рукой не оказалось дресс-кода с каталога Armani. В следующий раз постараюсь сбегать до Воронежа и обратно пораньше.”
С уважением,
М. Левицкая
Через минуту приходит ответ.
Тема: Ответ получен
Признаю: немногие способны превратить объяснительную в миниатюру с элементами драмы, комедии и лёгкой пощечины. У вас это вышло особенно остро.
Но, как бы блистательно вы ни отыгрывали роль бунтарки с обострённым чувством стиля, напомню — мы всё же не на репетиции, а в офисе. И на этой «сцене» ценятся цифры, а не интонации.
Жду в кабинете. Пять минут.
Желательно — без риторических реплик и с выражением лица, которое не бросает вызов каждому встречному.
М.К.
Я читаю письмо — и в висках начинает стучать. Даже в электронном виде умудряется разогнать давление.
«Миниатюра с элементами драмы, комедии и лёгкой пощечины…»— ну, конечно. Ему ж надо обязательно вставить это своё ядовитое изящество. Словно он всегда на полшага выше. Всегда наблюдает, оценивает, препарирует.
Господи, как же он меня раздражает.
Я захожу без стука. Дверь за мной захлопывается громко, как выстрел.
Он сидит, не отрываясь от монитора. Только приподнимает бровь, когда слышит мои шаги.
— Постучаться — уже не модно?
— Простите, дверь не была залита лавой. Подумала, можно заходить.
Он поднимает взгляд. В руке держит чашку кофе, идеально подобранного по цвету к его костюму. Конечно.
Он медленно поворачивается. В глазах — легкий прищур. Ни тени удивления. Только снисходительная усмешка.
— Не прошло и десяти минут. Прогресс, — его голос ленивый, но с металлической ноткой, — хотя «дача под Воронежем» всё ещё не выветрилась.
Я делаю вдох. Через нос. Медленно. Чтобы не заорать.
— Думаю, вам стоит заняться стендапом. Особенно когда захочется замаскировать собственную пассивную агрессию под дешевый сарказм.
Он усмехается, облокачиваясь на край стола, будто наблюдает за забавной сценой.
Кабинет Марка — стеклянный аквариум с панорамой на весь офис. Просторный, вычищенный до миллиметра, с темным деревом и кожей. Я ненавижу заходить сюда. Даже не из-за него. Из-за ощущения: будто ты на сцене, под светом софитов.
А он жюри.
— Это предварительная сводка за год. Сюда вошли обобщённые показатели по трём регионам, — я кладу отчет на его стол. Плотная бумага, сшитая аккуратно, каждая диаграмма вылизана до запятой.
Марк откидывается в кресле, листает молча. Страница. Взгляд. Перелистывание.
— Здесь у тебя прирост, — кивает он на страницу, — а вот здесь? Почему в четвёртом квартале север просел?
— Потому что в октябре мы потеряли крупного дистрибьютора. Я писала в аналитике, он ушёл к конкурентам.
Подхожу ближе к его столу кладу тонкую папку.
—А это обновлённые сводки по рынкам Азии. Плюс к ним я сделала развернутые сценарии по новой модели в Японии. Три варианта.
— Это по той, где у нас кастомная линия на левый руль? — лениво уточняет он, откидываясь назад. — Я думал, в Японии любят правый.
— Это как раз объяснено в отчёте. Мы не идём в розницу. Только частные заказы. Топ-менеджеры, коллекционеры, корпоративные бонусы. У нас на руках уже четыре запроса, включая миллиардера из Осаки. Левый руль — его требование.
— Вот за это я вас не увольняю, — Марк откидывается на спинку кресла, сцепив пальцы за головой. —Вы стратег до костей.