Страница 9 из 29
— А почему вы раньше не приходили к нам?
Не смогли выпытать у меня, решили спросить вторую сторону?
— Потому что я не знал, что вы есть, — честно ответил Артем. — Но теперь знаю. И очень этому рад.
Лиза улыбнулась и вдруг обняла его за шею. Артем замер, словно не знал, что делать, потом осторожно обнял её в ответ.
У меня перехватило дыхание. Моя дочь так легко приняла его, так быстро доверилась. А он… он смотрел на нее с таким выражением, словно держал в руках самое драгоценное сокровище.
— А как вас зовут? — спросила Лиза, отстраняясь.
— Артем. Но ты можешь звать меня папой, если хочешь.
— Папа Артем, — попробовала она и засмеялась. — Звучит смешно!
Марк все это время стоял рядом со мной, наблюдая за сценой. Артем заметил его молчание.
— А ты как думаешь, Марк? — обратился он к сыну. — Тебе здесь нравится?
Марк кивнул, но ничего не сказал. Мой мальчик был осторожнее сестры, не так легко шел на контакт.
— Здесь есть книги, — добавил Артем. — И настольные игры. Ты любишь читать?
— Да, — тихо ответил Марк.
— Тогда покажу тебе библиотеку. Там много интересных книг.
Лиза тем временем носилась по комнате, изучая каждый уголок. В какой-то момент она подбежала к Артему, и я заметила, что бант в её волосах сполз набок.
Артем тоже это увидел. Он протянул руку и осторожно поправил бант, стараясь не причинить девочке неудобства. Движение было таким естественным, таким… отцовским.
Сердце сжалось болезненно. Этот простой жест — поправить бант дочери — был тем, что я представляла себе семь лет назад. Заботливый отец, любящий муж, семья. То, чего у нас никогда не было и, возможно, никогда не будет.
— Мама? — Лиза заметила мое состояние. — Ты плачешь?
Я быстро вытерла глаза рукавом.
— Нет, солнышко. Просто… пыль в глаза попала.
Артем посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал.
— Ладно, — сказала я, стараясь взять себя в руки. — Мне пора работать. Дети, вы будете здесь с… с папой. Если что‑то понадобится — зовите меня.
— А далеко ты будешь? — забеспокоилась Лиза.
— Совсем рядом. В том же здании.
— Я присмотрю за ними, — сказал Артем, и в его голосе была такая уверенность, что я почти поверила ему.
Почти.
Когда я уходила из игровой комнаты, то обернулась и увидела, как Артем показывает Марку полку с книгами, а Лиза висит у него на руке, что‑то увлечённо рассказывая.
Картинка идеальной семьи. Той семьи, которой у нас никогда не было.
13
Работать в фойе отеля было одновременно интересно и пугающе. Высокие потолки, мраморные колонны, огромные окна с видом на море — все это требовало композиции, которая была бы достойна такого великолепия.
Я потратила два часа на создание центральной композиции для лобби. Белые лилии, голубые гортензии и зелень папоротника — все это должно было создать ощущение морской свежести и элегантности. Работала сосредоточенно, забыв обо всем на свете. Цветы всегда были моим спасением, моим способом выразить то, что не могла сказать словами.
Когда я отступила на шаг, чтобы оценить результат, за спиной раздался знакомый голос:
— Потрясающе.
Я обернулась. Артем стоял в нескольких метрах от меня, внимательно изучая композицию. На его лице было выражение, которое я не видела уже много лет — неподдельное восхищение.
— Ты всегда умела создавать красоту, — продолжил он, подходя ближе. — Помню, как ты украшала нашу… мою квартиру. Всегда были живые цветы, всегда что‑то новое.
Наша квартира. Он сказал «наша», потом поправился. Но я заметила.
— Это просто работа, — сказала я, стараясь сохранить профессиональную дистанцию.
— Нет, — он покачал головой. — Это . Ты вкладываешь в это душу, и это видно.
Он обошел композицию кругом, изучая каждую деталь. Я наблюдала за ним и вспоминала, как он когда-то точно так же изучал мои работы. Внимательно, серьёзно, с искренним интересом.
— Дети как? — спросила я, чтобы сменить тему.
— Лиза спит на диване в игровой. Марк читает. — Он посмотрел на меня. — Она очень живая. Любопытная. Постоянно задает вопросы.
— Есть в кого — усмехнулась я, намёкая.
— В тебя, — сказал он серьёзно. — Ты тоже всегда была такой. Хотела знать все и сразу.
Мы стояли рядом с моей композицией, и между нами повисла странная тишина. Не враждебная, но и не дружеская. Просто… тишина двух людей, которые когда-то знали друг друга лучше, чем самих себя.
— Аня, — сказал он вдруг, — почему ты не сказала мне тогда? Почему просто сбежала?
Вопрос, которого я ждала и одновременно боялась.
— Потому что ты сказал, что дети — это проблема, — ответила я, не отводя взгляда от лилий. — Потому что ты хотел, чтобы я сделала аборт.
— Я не хотел аборта, — резко сказал он. — Я хотел, чтобы мы подождали. Чтобы я встал на ноги, обеспечил нас…
— Ты сказал «проблема», — перебила я. — Ты назвал моих детей проблемой.
— Наших детей, — поправил он. — И я сказал это, потому что боялся. Боялся, что не смогу обеспечить семью, что не справлюсь с ответственностью.
Я посмотрела на него. В его глазах читалась боль, которую он пытался скрыть.
— Мне было двадцать четыре, Аня. Я только начинал бизнес, денег было кот наплакал. Я хотел дать тебе и детям все самое лучшее, но не знал, как это сделать.
— Значит, я должна была ждать? — Во мне поднялся старый гнев. — Ждать, пока ты решишь, что готов к отцовству? А если бы не решил? Если бы ждать пришлось годы?
— Ты не дала мне шанса! — Он сделал шаг ко мне, и я увидела в его глазах ту же боль, что и семь лет назад. — Ты просто исчезла! Оставила дурацкую записку и сбежала!
— Я защищала своих детей!
— От меня? — В его голосе появилась горечь. — От их собственного отца?
— От человека, который не хотел, чтобы они появились на свет!
Мы стояли лицом к лицу, и я видела, как напрягаются мышцы его челюсти. Он сжимал кулаки, пытаясь сдержать эмоции.
— Ты думаешь, мне было легко? — тихо спросил он. — Ты думаешь, я не искал тебя? Не пытался найти?
— Искал? — Я не смогла скрыть удивления.
— Полгода, — сказал он, и голос его стал ещё тише. — Полгода я нанимал детективов, обзванивал больницы, проверял каждый след. Ничего. Ты исчезла без следа.
Я стояла, не в силах произнести ни слова. Он искал меня? Но как это возможно? Я же не скрывалась особенно тщательно…
— А потом я понял, — продолжил он, и лицо его потемнело. — Понял, что ты не хочешь, чтобы я тебя нашел. Что ты предпочла сбежать, а не бороться за нас.
— Бороться? — Я почувствовала, как во мне поднимается ярость. — За что бороться? За мужчину, который назвал мою беременность проблемой?
— За нашу любовь! — взорвался он. — За то, что было между нами! За наше будущее!
— Какое будущее? — Я сделала шаг к нему, и теперь между нами было всего несколько сантиметров. — Ты ясно дал понять, что детей не хочешь!
— Я хотел их! — Он схватил меня за плечи, и я почувствовала жар его рук. — Просто не тогда! Не в тот момент!
— Дети не ждут удобного момента, — прошипела я. — Они приходят, когда приходят!
— Ты думаешь, я этого не понимаю? — Его пальцы впились в мои плечи. — Ты думаешь, я не жалею о том, что сказал?
Мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. В его глазах полыхал огонь — гнев, боль, что‑то ещё, что я не могла определить.
— Отпусти меня, — тихо сказала я.
Он разжал пальцы, но не отступил.
— Ты не все знаешь, Аня, — сказал он, и голос его стал мрачным. — Не все так просто было.