Страница 25 из 29
Марк кивнул, но я видела, что он все ещё волнуется. Мой сын привык нести ответственность за младшую сестру, и её отсутствие давалось ему тяжело.
Когда я укладывала его спать, он вдруг спросил:
— Мам, а если бы я заболел, папа бы тоже остался со мной?
Вопрос пронзил меня острой болью. Марк все ещё сомневался в отцовской любви.
— Конечно, остался бы, — сказала я, целуя его в лоб. — Ты же его сын.
— А раньше он не хотел, чтобы мы были.
— Раньше папа был другим. Теперь он изменился.
— Откуда ты знаешь?
— Я это вижу по его поступкам, милый.
Ночью спать не получалось. Я лежала в кровати, прислушиваясь к тишине дома, и беспокоилась о Лизе. Около полуночи пришло сообщение от Артема. Фотография: Лиза спит в больничной кровати, рядом сидит он, держит её маленькую руку в своей большой ладони.
Под фото была подпись: «Спит спокойно. Дыхание ровное. Скучает по вам.»
Я долго смотрела на эту фотографию. На то, как нежно Артем держит дочкину руку. На то, как расслабленно выглядит её лицо во сне. На то, как близко он сидит к кровати, словно готов в любой момент прийти на помощь.
Семь лет назад я не могла представить его в такой ситуации. Тогда он считал болезни неудобством, а больницы — пустой тратой времени. «Наймем лучших врачей, пусть приезжают домой,» — говорил он тогда, когда у меня была простуда.
А теперь он сидит всю ночь в больничной палате, держа дочь за руку.
Утром я приехала в больницу с Марком. Лиза была уже не в реанимации — её перевели в обычную палату. Она лежала, подключенная только к одному аппарату, который следил за дыханием.
— Мам! — обрадовалась она, увидев нас. — Марк!
Голос у нее был слабый, но глаза светились радостью.
— Привет, солнышко, — я обняла её осторожно, боясь навредить. — Как ты себя чувствуешь?
— Лучше. Папа всю ночь сидел со мной. И рассказывал сказки.
Я посмотрела на Артема. Он сидел в кресле рядом с кроватью, одежда помята, щетина на лице, но глаза были ясными и внимательными.
— Ты не спал? — спросила я.
— Дремал немного. Не хотел оставлять её одну.
— Папа говорит, что дома меня ждет сюрприз! — сказала Лиза. — Что за сюрприз?
— Увидишь, — улыбнулся Артем.
Марк подошел к кровати и взял сестру за руку.
— Я скучал, — сказал он просто.
— И я скучала.
Врач разрешила выписку после обеда. Пока оформлялись документы, Артем отвел меня в сторону.
— Ань, — сказал он тихо, — я принял решение.
— Какое?
— Беру отпуск. На месяц.
— Но у тебя же дела…
— Дела подождут. Лизе нужен покой, детям нужен отец, а тебе — поддержка.
— А если что‑то важное случится на работе?
— Ничего не может быть важнее семьи. Я это наконец понял.
Дома Лизу ждал действительно сюрприз — новая кровать в форме замка принцессы и огромный сказочный домик.
— Ой! — девочка захлопала в ладоши. — Это мне?
— Тебе, принцесса, — сказал Артем, поднимая её на руки. — Настоящей принцессе нужен настоящий замок.
Лиза рассмеялась, и этот звук был самой прекрасной музыкой на свете.
Следующие дни мы проводили все вместе. Артем действительно взял отпуск и полностью посвятил себя семье. Мы гуляли по саду, играли в настольные игры, читали книжки. Лиза постепенно восстанавливалась, а Марк потихоньку привыкал к постоянному присутствию отца.
— Папа, — спросила Лиза за завтраком, — а ты теперь всегда будешь дома?
— Не всегда, принцесса. Папе нужно работать.
— А почему?
— Чтобы покупать тебе игрушки и мороженое.
— А можно я буду работать вместе с тобой?
Артем рассмеялся.
— Когда вырастешь, обязательно будешь. Если захочешь.
— Хочу! Буду начальником, как ты!
— А я буду пилотом, — сказал Марк. — Буду летать на самолётах.
— А мама кем будет? — спросила Лиза.
— Мама будет самой красивой мамой на свете, — сказал Артем, улыбаясь мне.
Вечером мы пошли гулять к морю. Лиза пока быстро уставала, поэтому Артем нес её на плечах. Марк шел рядом, собирая красивые камешки.
— Папа, — вдруг сказал он, — а у тебя есть лодка?
— Есть, — ответил Артем. — Хочешь посмотреть?
— Хочу! А можно на ней покататься?
— Конечно. Завтра поедем в порт, покажу тебе яхту.
— Настоящую яхту? — глаза Марка загорелись.
— Самую настоящую. С каютами и кухней.
— А спать на ней можно?
— Можно. Даже несколько дней подряд.
— А как она называется? — Марк повернулся к папе и внимательно его слушал.
Артём поколебался, но потом ответил:
— Яхта называется Анна.
— Как мама? — округлил глаза сын.
— Да, как мама.
Артём смотрел на меня, а я не могла сказать ни слова. Неужели он назвал её в мою честь? Неужели он думал обо мне?
32
Вечер был тёплый и тихий. Я работала на террасе, расставляя цветочные композиции для завтрашней свадьбы клиентов. Белые розы, эвкалипт, гипсофила — классическое сочетание, которое никогда не выходит из моды. Работа успокаивала, позволяла не думать о происходящем вокруг.
Дети спали в доме под присмотром папы. Лиза окончательно поправилась, и врач разрешил ей обычный режим. Марк сейчас наверно читал перед сном новую книгу, которую подарил ему Артем. Артем работал в кабинете — несмотря на отпуск, некоторые дела требовали его внимания.
Я подрезала стебли роз, когда услышала звук машины. Странно — мы никого не ждали. Выглянув из‑за цветов, я увидела знакомый чёрный «Мерседес».
Елена Павловна.
Сердце учащённо забилось. После того инцидента с Лизой я надеялась больше никогда её не видеть. Что она здесь делает?
Она вышла из машины медленно, неуверенно. Выглядела старше, чем несколько дней назад. Костюм по-прежнему элегантный, но в осанке появилась какая-то сломленность.
— Анна, — сказала она, подходя к террасе. — Можно поговорить?
— Артем всё вам уже сказал, — ответила я, не прекращая работать с цветами.
— Я знаю. Но мне нужно с тобой поговорить. Только с тобой.
— О чем? — я все ещё не смотрела на нее.
— О том, что я сделала много лет назад.
Что‑то в её голосе заставило меня поднять глаза. Елена Павловна выглядела… побеждённой. Впервые за все время знакомства я видела её без той холодной уверенности, которая всегда её характеризовала.
—Что?
— О том, что произошло семь лет назад. О том, почему ты ушла. О том, что было потом.
Я отложила ножницы.
— Вы знаете, что произошло семь лет назад. Ваш сын сказал мне, что дети ему не нужны. А потом, когда я уехала даже не искал.
— Это я. Я думала, что поступаю правильно. Думала, что ты охотница за деньгами, что пытаешься привязать к себе сына детьми.
— Я не понимаю о чём вы.
Елена Павловна побледнела ещё больше.
— Он искал тебя, — торопливо продолжала она. — Два года искал. Нанимал частных детективов, обзванивал больницы, морги. Думал, что ты попала в аварию и потеряла память. Или вообще без сознания лежишь.
— Он искал?
— Искал. А я… я скрывала все следы. Подкупала людей, чтобы они молчали. Уничтожала улики. Хотела, чтобы он забыл тебя. А потом его детектив «якобы» нашёл доказательства, что ты сбежала с любовником.
Я не могла дышать. Семь лет жизни, построенные на лжи.
— Почему? — спросила я. — Почему вы мне это рассказываете?
Елена Павловна села в кресло напротив, внезапно состарившись на десять лет.
— Потому что увидела тебя с Лизой в скорой. Увидела, как ты не отходила от нее, как молилась над ней. Увидела любовь.
— И что?
— И поняла, что ошибалась. Ты не охотница за деньгами. Ты мать. Настоящая мать, которая любит своих детей больше жизни.