Страница 18 из 29
— Не плачь, Лиза, — сказал он. — Они просто глупые.
Но сам он был бледен, и я понимала — он тоже слышал эти слова.
Я помогла детям выйти из бассейна и завернула их в полотенца. Лиза всхлипывала, прижимаясь ко мне.
— Мам, — спросила она, — а правда, что я заразная?
— Нет, солнышко, — я гладила её мокрые волосы. — У тебя просто астма.
— Тогда почему они так говорят?
Я не знала, что ответить. Как объяснить ребёнку, что взрослые могут быть жестокими? Что они судят, не зная правды?
— Иногда люди говорят неправду, — сказала я наконец. — Особенно когда не знают всей истории.
— А папа знает, что они так говорят?
— Не знаю, солнышко.
— Расскажи ему, — попросила Лиза. — Пусть он им скажет, что это неправда.
Я кивнула, но внутри все кипело от ярости. Кто распускал эти слухи? Кто рассказывал детям такие вещи?
Мы собрались и пошли в выделенный нам номер, где мы могли переодеться. По дороге я замечала взгляды других гостей — любопытные, осуждающие, полные превосходства. Теперь я понимала, откуда взялись эти слухи.
В лифте мы столкнулись с Кариной. Она была одета в элегантное платье, волосы уложены в идеальную причёску. Увидев нас, она улыбнулась — холодной, фальшивой улыбкой.
— Анна, — сказала она сладким голосом, — как дела? Дети хорошо проводят время?
— Прекрасно, — ответила я сдержанно.
— Это хорошо, — она наклонилась к Лизе. — А ты, малышка, не простудилась в бассейне? Я слышала, у тебя слабое здоровье.
Лиза спряталась за мою спину, а я почувствовала, как поднимается гнев.
— Карина, — сказала я тихо, — не стоит обсуждать здоровье моих детей с посторонними.
— Конечно, — она выпрямилась. — Просто беспокоюсь. Артем так переживает за детей.
— Артем может сам рассказать о своих переживаниях.
— Может, — согласилась она. — Но он такой деликатный. Не хочет вас расстраивать.
Лифт остановился на нашем этаже, и мы вышли. Но я слышала, как Карина говорит кому‑то по телефону:
— Да, они только что были в бассейне. Девочка опять плакала. Я же говорила, что с ними что‑то не так…
В номере дети легли отдыхать, а я села у окна, размышляя о происходящем. Теперь все стало ясно. Елена Павловна не стала ждать — она начала действовать. И Карина была её оружием.
Слухи распространялись быстро. К вечеру весь отель знал нашу историю — в искажённом, уродливом виде. Я стала охотницей за деньгами, дети — больными и неадекватными, а наше появление — расчётливым ходом.
Когда Артем пришел с работы, я рассказала ему о происшедшем. Он слушал молча, и я видела, как темнеет его лицо.
— Кто это делает? — спросил он наконец.
— Думаю, твоя мать. Через Карину.
— Я разберусь, — сказал он коротко.
— Я так и знала, что ничем хорошим это не кончится. Слухи распространяются быстро, тем более когда кто‑то в этом заинтересован.
— Мне плевать на мнение этих людей.
— А детям не плевать, — сказала я. — Они слышат эти слова. Они страдают.
Артем подошел ко мне, заглянул в глаза.
— Аня, — сказал он, — я не позволю никому обижать тебя и детей. Обещаю.
— Как ты собираешься это сделать? Заткнуть рот всему городу?
— Если понадобится — да.
Я хотела поверить ему, но знала — слова сильнее любых запретов. Особенно когда они попадают в благодатную почву.
24
После ужина, когда дети легли спать, я не могла найти себе места. Слова той девочки звучали в голове, а слёзы Лизы разрывали сердце. Я понимала — так больше продолжаться не может. Нужно было что‑то делать.
Артем ушел в свой кабинет разбираться с делами, а я решила найти источник всех слухов. Карина жила в отеле, в одном из люксов на верхнем этаже. Я знала это, потому что видела, как она выходила из лифта с ключ-картой.
Я поднялась на седьмой этаж и прошла по коридору, вслушиваясь в звуки за дверями. Из одного номера доносился смех и женские голоса. Я узнала голос Карины.
Я постучала в дверь. Смех стих, послышались шаги.
— Кто там? — спросила Карина.
— Анна. Мне нужно с тобой поговорить.
Дверь открылась, и я увидела Карину в шёлковом халате, с бокалом вина в руке. За её спиной виднелись ещё две женщины — те самые, что обсуждали меня у бассейна.
— Анна, — сказала Карина с удивлением, — какая неожиданность. Что‑то случилось?
— Да, случилось, — я вошла в номер, не дожидаясь приглашения. — Нам нужно поговорить. Наедине.
Карина переглянулась с подругами.
— Девочки, — сказала она, — может, продолжим завтра?
Женщины собрали свои сумочки и вышли, бросая на меня любопытные взгляды.
Когда мы остались одни, Карина закрыла дверь и повернулась ко мне.
— Слушаю, — сказала она, делая глоток вина. — О чем хотела поговорить?
— О слухах, — ответила я прямо. — О том, что ты рассказываешь людям обо мне и детях.
— Слухах? — Карина подняла бровь. — Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Понимаешь. Сегодня дети слышали от других детей, что я охотница за деньгами, а они больные и заразные.
— Ах, это, — Карина пожала плечами. — Анна, я не могу контролировать, что говорят люди.
— Но ты можешь контролировать, что говоришь сама, — я сделала шаг к ней. — Прекрати распускать слухи.
— Какие слухи? — Карина поставила бокал на столик. — Я говорю только правду.
— Правду? — Я почувствовала, как поднимается гнев. — Какую правду?
— То, что ты сбежала семь лет назад, когда Артем был никем. А теперь вернулась, когда он стал богатым.
— Это не вся правда.
— А какая ещё есть? — Карина села в кресло, скрестив ноги. — Расскажи мне.
— Я не обязана тебе ничего рассказывать, — сказала я. — Но я требую, чтобы ты прекратила обсуждать мою семью.
— Твою семью? — Карина рассмеялась. — Анна, ты же не думаешь, что Артем действительно считает тебя семьёй?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что он содержит тебя из жалости. Из‑за детей. Но это временно.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я знаю Артема, — Карина встала и подошла к окну. — Мы дружим много лет. Я видела, как он страдал после твоего побега. Как искал тебя.
— И что?
— И то, что он никогда тебя не простит, — она повернулась ко мне. — Он может играть в счастливую семью, но внутри он помнит, как ты его предала.
— Я не предавала его.
— Сбежала с его детьми. Скрыла от него беременность. Как это назвать?
Её слова попадали в цель, потому что в них была доля правды. Я действительно лишила Артема возможности быть отцом.
— Это было сложно, — сказала я. — Ты не знаешь всех обстоятельств.
— Знаю достаточно, — Карина подошла ближе. — Знаю, что ты не подходишь ему. Никогда не подходила.
— А ты подходишь? — Я почувствовала, как во мне закипает ярость. — Замужняя женщина, которая строит глазки чужому мужчине?
— Мой брак — это ошибка, — сказала Карина спокойно. — Которую можно исправить.
— Ради Артема?
— Ради нас обоих. Мы подходим друг другу. Одного круга, одного уровня.
— А я не подхожу?
— Нет, — сказала она просто.
Этот разговор бесполезен. Мы ходим по кругу раз за разом.
— Прекрати распускать слухи, — сказала я, стараясь взять себя в руки.
— Иначе что? — Карина подошла совсем близко. — Ты пожалуешься Артему? Думаешь, он тебе поверит?
— Поверит.
— Не поверит, — она покачала головой. — Потому что знает, какая ты на самом деле. Истеричка, которая убегает при первых трудностях.
— Я не истеричка!
— Ещё как истеричка. Посмотри на себя. Пришла ко мне в номер, устраиваешь сцены.