Страница 16 из 29
Но реакция Артема разрушила все мои иллюзии. «Несвоевременно», «проблема», «знакомый доктор». В тот момент я поняла — для него я была развлечением, а не спутницей жизни. Женщиной, с которой можно встречаться, но не той, от которой стоит иметь детей.
И я сбежала. Не потому, что была трусихой, а потому, что поняла — мы никогда не будем равными. В его мире я всегда буду чужой, а наши дети будут напоминанием о его «ошибке молодости».
Теперь, семь лет спустя, ничего не изменилось. Артем стал ещё богаче, ещё влиятельнее. А я по-прежнему простая женщина, которая одна растит детей и работает флористкой. Пропасть между нами стала ещё шире.
Да, он говорил о любви, о том, что хочет быть семьёй. Но что такое семья для человека его круга? Красивая жена, которая будет украшать его дом и воспитывать наследников? Женщина, которая не будет мешать его карьере и амбициям?
Я вышла из машины и медленно пошла к дому.
Дети встретили меня радостными криками — они рисовали картинки для «папы». Лиза нарисовала нашу семью — мама, папа, дети и большой дом. Марк изобразил корабль, на котором мы все плывем по морю.
— Мам, — сказала Лиза, показывая свой рисунок, — а мы долго будем жить с папой?
— Не знаю, солнышко, — ответила я честно. — Это сложно.
— Почему сложно? — спросил Марк. — Мы же семья.
Семья. Для детей все было просто — есть мама, есть папа, значит, есть семья. Они не знали о социальных различиях, о том, что любовь не всегда побеждает обстоятельства.
— Взрослые иногда не могут договориться, — объяснила я.
— А ты попробуй договориться с папой, — предложила Лиза. — Скажи ему, что мы хотим быть семьёй.
Если бы все было так просто. Если бы достаточно было просто захотеть, чтобы все получилось.
Но я знала — между мной и Артемом стоит не только его мать. Стоят годы боли, недоверия, разочарования. Стоит страх снова поверить и снова быть отвергнутой.
И самое главное — стоит понимание того, что мы из разных миров. Что как бы я ни старалась, я никогда не стану той женщиной, которая нужна человеку его круга.
А ещё мне срочно нужен план. Бывшая свекровь была очень хитрой и могла убедить Артёма забрать у меня детей.
22
Я сидел в своем кабинете, просматривая документы по новому проекту, когда секретарша доложила о приходе матери. Елена Павловна вошла без стука, как всегда — уверенно, властно, словно весь мир принадлежал ей.
— Артем, — сказала она, усаживаясь в кресло напротив моего стола, — нам нужно поговорить.
Я отложил документы и посмотрел на нее. За последние дни мы виделись редко — я намеренно избегал встреч, зная, что разговор об Анне и детях неизбежен.
— Слушаю, — сказал я сдержанно.
— Речь о той девушке, — она произнесла это с таким выражением, словно оно оставляло неприятный привкус во рту. — И о детях.
— Что именно ты хочешь сказать?
— То, что должна была сказать ещё неделю назад, — она скрестила руки на груди. — Ты совершаешь ошибку, Артем. Большую ошибку.
Я откинулся в кресле, готовясь к знакомой тираде. Мать никогда не одобряла Аню, и я не ожидал, что что‑то изменится.
— Какую именно ошибку?
— Ты позволяешь этой женщине манипулировать тобой, — сказала она резко. — Она вернулась с детьми не из любви к тебе, а из‑за денег.
— Мам, — предупредил я, — будь осторожна в выражениях.
— Я буду говорить правду, — она не отступила. — Семь лет назад она сбежала, потому что поняла: ты не готов её содержать. А теперь вернулась, потому что ты стал богатым.
— Это неправда.
— Правда! — Она наклонилась вперед. — Артем, ты же не слепой. Посмотри на факты. Она появилась именно тогда, когда ты стал самым влиятельным человеком в городе. Случайность?
Я молчал, понимая, что спорить с ней бесполезно. Елена Павловна уже составила мнение об Анне, и ничто не могло его изменить.
— Допустим, ты права, — сказал я наконец. — Что ты предлагаешь?
— Отправить её обратно, — без колебаний ответила мать. — Дать денег и больше не встречаться.
— А дети?
— Дети будут жить с тобой. Ты можешь дать им лучшее образование, лучшие условия. Найдешь подходящую жену, которая станет им хорошей мачехой.
— Подходящую? — Я почувствовал, как поднимается раздражение. — Кого ты считаешь подходящей?
— Карину, например, — сказала она, и я понял, что этот разговор был запланирован. — Она образованная, воспитанная, из хорошей семьи.
— Карина замужем.
— Брак можно расторгнуть, — пожала плечами мать. — Особенно если есть достойная альтернaтива.
Я встал из‑за стола и подошел к окну. Внизу, в саду отеля, играли дети — не мои, чужие, но вид их напомнил мне о Марке и Лизе.
— Мам, — сказал я, не оборачиваясь, — я не буду разлучать детей с их матерью.
— Даже если эта мать неадекватна?
Я резко повернулся к ней.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что она не может обеспечить детям нормальную жизнь, — сказала Елена Павловна, и в её голосе появились опасные нотки. — Посмотри на девочку. Постоянные аллергические реакции, истерики, неврозы.
— Лиза больна, — сказал я сдержанно. — Это не её вина.
— Конечно, не её. Это вина матери, которая не может создать ребёнку нормальные условия.
— Аня делает все возможное…
— Анна делает то, что может, — перебила меня мать. — А этого недостаточно. Ребёнку нужно лечение, специальные условия, постоянное наблюдение врачей. Может ли она это обеспечить?
Я молчал, понимая, что в её словах есть доля правды. Лиза действительно нуждалась в особом уходе, и Аня не всегда могла его обеспечить.
— А мальчик, — продолжала мать, — он слишком замкнутый, слишком серьёзный для своего возраста. Это тоже результат неправильного воспитания.
— Марк умный ребёнок…
— Марк травмированный ребёнок, — поправила она. — Он растет без отца, в постоянном напряжении, видя, как мать борется за выживание.
Её слова попадали в цель. Я действительно видел, что Марк слишком взрослый для своих лет, слишком ответственный. Он заботился о сестре, помогал матери, не позволял себе быть просто ребёнком.
— И что? — спросил я устало.
— Нужно забрать детей. Дать им то, что они заслуживают — стабильность, безопасность, лучшее образование.
— Без матери?
— С лучшей матерью, — настаивала она. — С женщиной, которая сможет их правильно воспитать.
Я вернулся к столу и сел напротив нее.
— Мам, — сказал я медленно, — я понимаю твои опасения. Но дети любят Аню. Она их мать.
— Биологическая мать, — поправила она. — Но не обязательно лучшая мать.
— Ты предлагаешь мне отобрать у нее детей? Думаешь, это не станет очередной травмой для них?
— Я предлагаю тебе подумать о том, что лучше для детей, — сказала она твердо. — Жить с матерью, которая не может обеспечить им нормальную жизнь, или с отцом, который может дать им все?
— Аня не согласится.
— Анна согласится, если ей предложить достаточно денег, — сказала мать с уверенностью. — Все согласятся, если цена подходящая.
— Ты говоришь о ней как о продажной женщине.
— А разве она не такая? — Елена Павловна подняла бровь. — Артем, открой глаза. Она вернулась не из любви к тебе. Она вернулась, потому что поняла: ты можешь решить все её проблемы.
Я молчал, размышляя над её словами. Действительно ли Аня вернулась из‑за денег? Она сказала, что наша встреча случайность, но… Правда ли это? Или я хотел в это верить, чтобы не признавать свою вину в том, что произошло семь лет назад?
— Даже если ты права, — сказал я наконец, — это не меняет того факта, что дети — мои. И я хочу быть их отцом.