Страница 15 из 29
Елена Павловна внимательно изучала мое лицо, словно пыталась понять, говорю ли я правду.
— Значит, ты утверждаешь, что не хочешь быть с Артемом?
— Я хочу, чтобы мои дети знали своего отца, — ответила я осторожно. — Но это не значит, что я хочу восстанавливать отношения с ним.
— Лжешь, — сказала она уверенно. — Ты все ещё его любишь. Я вижу это в твоих глазах.
Её слова попали в цель. Я действительно все ещё любила Артема, несмотря на всю боль, которую он мне причинил. Но признаваться в этом его матери было последним, что я собиралась делать.
— Мои чувства — это мое дело, — сказала я.
— Твои чувства — это проблема, — поправила она. — Потому что они мешают тебе мыслить здраво.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что ты не подходишь моему сыну. Ты и сама это понимаешь и именно поэтому так хочешь быть рядом!
Елена Павловна достала из сумочки конверт и протянула мне.
— Что это? — спросила я, не беря конверт.
— Предложение, — сказала она. — Очень щедрое предложение.
— Какое предложение?
— Возьми детей и уезжай. Навсегда. Взамен ты получишь достаточно денег, чтобы обеспечить им хорошую жизнь. Образование, лечение, все, что нужно.
Я смотрела на конверт, не веря своим ушам.
— Вы предлагаете мне взятку?
— Я предлагаю тебе разумное решение, — поправила она. — Ты получаешь деньги, дети получают обеспеченное будущее, а Артем получает возможность найти подходящую жену.
— Подходящую? — Я почувствовала, как во мне поднимается ярость. — Кого вы считаете подходящей? Карину?
— Карина — достойная женщина из хорошей семьи, — сказала Елена Павловна. — У нее есть образование, связи, она понимает, что значит быть женой успешного бизнесмена.
— А ничего, что она замужем?
— Это решаемо.
— Она породистая, а ты. — Она окинула меня презрительным взглядом. — Ты флорист из провинции. Мать-одиночка без связей и денег. Что ты можешь дать Артему, кроме проблем?
Её слова резали как ножом. Потому что в них была доля правды. Я действительно была простой флористкой, действительно не имела связей в высшем обществе.
Мы стояли друг напротив друга, и я видела в её глазах ту же непримиримость, что и раньше. Эта женщина не изменилась. Она по-прежнему считала меня недостойной своего сына.
— Анна, — сказала она, и голос её стал мягче, но от этого не менее опасным, — ты молодая, у тебя вся жизнь впереди. Зачем тебе цепляться за прошлое?
— Дети — это не прошлое, — ответила я. — Это будущее.
— Детям будет лучше жить с отцом, — с намёком сказала она. — Это любой суд признает. У Артема есть все возможности дать им лучшее образование, лучшую жизнь.
Я пошатнулась, но быстро взяла себя в руки.
— Без матери?
— С подходящей мачехой, — поправила она. — С женщиной, которая сможет стать им настоящей матерью.
Она предлагала мне отказаться от детей? Продать их за деньги.
— Никогда, — сказала я, и голос мой дрожал от ярости. — Слышите? Никогда!
— Тогда ты совершаешь ошибку, — сказала Елена Павловна, и маска вежливости слетела с её лица. — Большую ошибку.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что если ты не уедешь добровольно, то я сделаю твою жизнь невыносимой, — сказала она просто.
— Вы угрожаете мне?
— Я предупреждаю тебя, — поправила она. — Ты не знаешь, на что я способна. Семь лет назад ты убежала при первой же угрозе. Но теперь у тебя есть дети. Подумай о них.
— Я и думаю о них! — Я почувствовала, как по щекам текут слёзы. — Поэтому и не отдам их вам!
— Мне? — Елена Павловна удивилась. — Я не собираюсь их воспитывать. У меня есть свои дела, свои интересы.
— Тогда кто?
— Артем найдет подходящую жену. Она и будет заниматься детьми.
— Карина? — Я почувствовала, как холодеет кровь. — Вы хотите, чтобы Карина воспитывала моих детей?
— Почему бы и нет? — Елена Павловна пожала плечами. — Она образованная, воспитанная женщина. Лучше, чем…
— Лучше, чем их родная мать? — закончила я за нее.
— Да, — сказала она без тени сомнения. — Лучше, чем ты.
Я стояла, не в силах произнести ни слова. Эта женщина хотела отнять у меня детей и отдать их чужой тете. Хотела стереть меня из их жизни, словно меня никогда не существовало.
— Подумай над моим предложением, — сказала Елена Павловна, садясь в машину. — У тебя есть неделя.
— А если я откажусь?
21
— Тогда ты пожалеешь, — сказала она, заводя двигатель. — Поверь мне, ты очень пожалеешь.
Машина отъехала, оставив меня стоять на парковке с конвертом в руках. Я не стала его открывать. Знала, что внутри — карточка с деньгами. Цена за мою жизнь, за мою любовь, за моих детей.
Я разорвала конверт пополам и бросила в урну. Пусть Елена Павловна знает мой ответ.
Но когда я села в машину, руки дрожали так сильно, что я не могла завести двигатель. Потому что понимала — это только начало. Елена Павловна объявила мне войну. И в этой войне правил нет.
Я ехала домой, сжимая руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. Слова Елены Павловны звучали в голове, как заезженная пластинка: «Ты не пара моему сыну. Никогда не подходила и не будешь подходить.»
Злость кипела во мне, смешиваясь с болью и старыми обидами. Но самое страшное было в том, что где‑то глубоко внутри я понимала — она была права. Мы действительно были из разных миров.
Я припарковалась у шикарного дома Артёма и некоторое время сидела в машине, пытаясь успокоиться. Не хотелось, чтобы дети видели меня в таком состоянии. Но мысли не давали покоя.
Семь лет назад я уже чувствовала эту пропасть между нами. Артем — наследник влиятельной семьи, выпускник престижного университета, человек, который с детства знал, что такое деньги и власть. А я — простая девушка из обычной семьи, которая работала флористкой, чтобы оплачивать съёмную квартиру.
Когда мы встречались, я постоянно ощущала себя не на своем месте. На светских мероприятиях, куда он меня иногда брал, я чувствовала себя самозванкой. Дорогие платья, которые он мне покупал, сидели на мне как чужие. Я не знала, о чем говорить с его друзьями, не понимала их шуток, их интересов.
А Елена Павловна… Она никогда не скрывала своего отношения ко мне. Вежливая улыбка, за которой читалось презрение. Взгляды, которые оценивали каждую деталь моего внешнего вида и находили недостатки. Комментарии, которые звучали как комплименты, но на самом деле были уколами.
«Какое милое платье, Анна. Очень… демократично.»
«Ты так хорошо разбираешься в цветах. Наверное, это профессиональная деформация.»
«Артем рассказывал, что ты из Рязани. Я там никогда не была.»
Каждая фраза была пропитана снисходительностью. Каждый взгляд напоминал мне о том, что я чужая в их мире.
И я пыталась измениться. Записалась на курсы этикета, изучала светскую хронику, чтобы знать, о чем говорить на приемах. Покупала книги по искусству, чтобы поддержать разговор о живописи. Но все это было игрой, маской, которую я надевала, чтобы соответствовать их миру.
А Артем… Он не замечал моих мучений. Или делал вид, что не замечает. Для него все было естественно — дорогие рестораны, премьеры в театре, встречи с влиятельными людьми. Он родился в этом мире, это была его стихия.
Иногда мне казалось, что он любит не меня, а свое представление обо мне. Красивую девушку, которую можно показать друзьям, которая будет молча улыбаться на его мероприятиях и не задавать лишних вопросов.
Когда я узнала о беременности, первой мыслью была радость. Наконец-то что‑то настоящее, что-то, что принадлежит только нам двоим. Ребёнок не будет знать о социальных различиях, для него мы будем просто мамой и папой.