Страница 14 из 29
— Семь лет, — сказал он тихо, и голос его дрожал. — Семь лет у меня были дети, и я не знал об этом.
— Артем… — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.
— Семь лет, Аня! — Он встал с кресла, и документ выпал из его рук на пол. — Семь лет я мог читать им сказки на ночь! Семь лет я мог учить Марка играть в футбол! Семь лет я мог покупать Лизе куклы и платья!
Его голос становился все громче, и я видела, как он борется с эмоциями.
— Семь лет я мог быть отцом! — Он ударил кулаком по столу, и юрист вздрогнул. — А вместо этого я жил с пустотой в груди, не понимая, чего мне не хватает!
— Я. . я думала, что поступаю правильно, — прошептала я, и слёзы потёкли по щекам.
— Правильно? — Артем обернулся ко мне, и в его глазах полыхнул огонь. — Ты считаешь правильным лишить детей отца? Лишить меня возможности их любить?
— Ты не хотел их! — Я тоже встала, больше не в силах сидеть. — Ты сказал, что они проблема!
— Я сказал, что беременность в тот момент была проблемой! — взорвался он. — Но я никогда не говорил, что не хочу детей!
— Господа, — вмешался юрист, — прошу вас успокоиться. Мы находимся в офисе, и…
— Молчите! — рявкнул Артем, не отводя взгляда от меня. — Это между мной и матерью моих детей!
Матерью его детей. Эти слова прозвучали как приговор.
— Ты украла у меня семь лет, — продолжал он, и голос его стал тише, но от этого не менее опасным. — Семь лет моей жизни. Семь лет жизни рядом с моими детьми.
— Нашими детьми, — поправила я сквозь слёзы.
— Моими! — Он сделал шаг ко мне.
Я стояла, качаясь на ногах, и чувствовала, как мир рушится вокруг меня.
Мы стояли друг напротив друга в кабинете юриста, и между нами лежала пропасть непонимания, которая образовалась семь лет назад.
— Господа, — снова вмешался юрист, — возможно, стоит сделать перерыв? Эмоции накалены, и…
— Нет, — сказал Артем, не отводя взгляда от меня. — Мы должны это закончить. Здесь и сейчас.
Он нагнулся и поднял с пола документ с результатами ДНК. Долго смотрел на него, потом сложил и убрал в карман пиджака.
— Марк и Лиза — мои дети, — сказал он, и в его голосе была абсолютная уверенность. — И я буду бороться за право быть их отцом.
— Артем, — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.
— Я хочу официально признать отцовство, — обратился он к юристу. — Какие для этого нужны документы?
— Заявление в ЗАГС, — ответил юрист. — Но поскольку мать детей не возражает…
— Я возражаю, — сказала я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала.
Артем медленно повернулся ко мне.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что возражаю, — повторила я, поднимая подбородок. — Ты можешь общаться с детьми, можешь участвовать в их жизни. Но официально признавать отцовство я тебе не позволю.
— Почему? — В его голосе появилась опасная нотка.
— Потому что ты их не хотел!
Артем смотрел на меня долгим взглядом, и я видела, как в его глазах борются разные эмоции.
— Значит, война, — сказал он наконец. — Ты выбираешь войну.
— Я выбираю защиту своих детей, — ответила я.
— Наших детей, — поправил он. — И я буду бороться за них. Любыми способами.
Он развернулся и направился к выходу.
Когда дверь за ним закрылась, я опустилась в кресло и заплакала. Юрист молча протянул мне салфетки.
— Вы понимаете, — сказал он мягко, — что он может подать в суд? И с такими результатами ДНК у него есть все шансы на успех.
— Понимаю, — всхлипнула я. — Но я не могу… я не могу рисковать детьми. Я должна доказать, что без него моим детям будет лучше!
— Тогда готовьтесь к долгой и сложной борьбе, — предупредил юрист. — Господин Волков не из тех людей, которые легко сдаются.
Я кивнула, понимая, что только что объявила войну самому влиятельному человеку в городе. Войну, которую могла проиграть.
Но я была готова бороться. За своих детей я была готова на все.
Когда я вышла из офиса, то увидела черную машину, припаркованную напротив. За рулем сидела элегантная женщина в тёмных очках. Елена Павловна Волкова. Мать Артема. Она смотрела прямо на меня, и даже через стекло автомобиля я чувствовала холод её взгляда.
20
Я стояла на парковке возле офиса юриста, глядя на черную машину напротив. Елена Павловна сидела за рулем, не сводя с меня взгляда. Даже через тонированные стекла я чувствовала холод её пристального взгляда.
Несколько минут мы смотрели друг на друга, словно два противника перед боем. Потом я решила, что хватит прятаться. Если она хочет поговорить, то пусть говорит открыто.
Я направилась к её машине, стараясь идти уверенно, хотя внутри все дрожало. Елена Павловна опустила стекло, когда я подошла ближе.
— Анна, — сказала она, и голос её был таким же холодным, как семь лет назад. — Какая встреча.
— Елена Павловна, — я остановилась в шаге от машины. — Что вам нужно?
— Поговорить, — она выключила двигатель. — Сядь в машину.
— Я предпочту стоять.
— Как хочешь, — она пожала плечами. — Хотя то, что я хочу сказать, лучше обсудить без свидетелей.
Я оглянулась. Парковка была почти пустой, только несколько машин стояли у входа в офисное здание.
— Говорите, — сказала я. — Что вам нужно?
Елена Павловна вышла из машины. В свои пятьдесят пять она выглядела безупречно — дорогой костюм, идеальная причёска, маникюр. Каждая деталь её внешности кричала о деньгах и статусе.
— Ты вернулась, — сказала она, обходя машину. — Спустя семь лет ты вернулась.
— Я не возвращалась, — ответила я. — Я просто переехала сюда. По медицинским показаниям.
— Конечно, — в её голосе появилась насмешка. — Медицинские показания. Как удобно, что эти показания привели тебя именно в наш город.
— Мне, если честно, плевать что вы думаете. Я не знала, что Артем здесь живет.
— Не знала? — Елена Павловна рассмеялась. — Анна, ты же не думаешь, что я поверю в такие совпадения?
Я молчала, понимая, что спорить бесполезно. Эта женщина уже составила обо мне мнение, и ничто не могло его изменить.
— Хорошо, — сказала она, подходя ближе. — Допустим, ты действительно не знала. Но теперь знаешь. И теперь можешь уехать.
— Почему я должна уезжать?
— Потому что ты не пара моему сыну, — сказала она просто, словно констатировала очевидный факт. — Ты была не парой семь лет назад, и ты не пара сейчас.
Мне стало так гадко от её слов. Не потому, что были неожиданными — я помнила, что она думала обо мне. А потому, что в них была такая уверенность, такое презрение.
— Елена Павловна, — сказала я, стараясь сохранить достоинство, — я рада буду уехать. Но ваш сын решил по-другому.
— Решил? — хмыкнула она. — Он не видит тебя такой, какая ты есть на самом деле.
— А какая я?
— Охотница за богатством, — сказала она без тени сомнения. — Женщина, которая вернулась с детьми, чтобы поиметь деньги с их отца.
— Это неправда!
— Правда, — она сделала шаг ко мне. — Семь лет назад ты сбежала, потому что поняла: Артем не готов содержать тебя и детей. А теперь вернулась, потому что он стал богатым.
— Я живу с ним не по своей воле! — выпалила я. — Он заставил меня остаться!
Елена Павловна подняла бровь.
— Заставил? — В её голосе появилось любопытство. — Как именно?
— Угрожал судом. Сказал, что отберет детей, если я не соглашусь жить в его доме.
— Удобно для тебя, не так ли?
— А у меня есть выбор? — Я почувствовала, как поднимается гнев. — Ваш сын — влиятельный человек. У него деньги, связи, адвокаты. Что я могу противопоставить этому?