Страница 13 из 29
— Почему ты не позвонила мне? — спросил он наконец. — Когда получила записку, когда звонили из опеки. Почему не сказала?
— Потому что думала, что ты не поверишь, — ответила я, не отрывая взгляда от дороги.
— Я бы поверил.
— Правда? — Я бросила на него быстрый взгляд. — Ты бы поверил, что твоя мать способна на такое?
Он молчал долго, и я поняла — он знал. Знал, на что способна Елена Павловна.
— Да, — сказал он наконец. — Поверил бы.
Дом Артема оказался огромным особняком на берегу моря. Даже в темноте было видно, что это настоящий дворец — колонны, террасы, панорамные окна.
— Вау, — прошептала Лиза, выходя из машины. — Папа, это правда твой дом?
— Наш дом, — поправил он, беря её на руки. — Теперь наш.
Я стиснула костяшки пальцев.
Марк молча шел рядом со мной, но я видела, как он разглядывает особняк. Мой мальчик всегда мечтал о большом доме, о своей комнате, о месте, где можно играть и не мешать соседям.
Внутри дом был ещё роскошнее. Мраморные полы, хрустальные люстры, антикварная мебель. Я чувствовала себя нищенкой в этом великолепии.
— Дети, — сказал Артем, — вы устали. Покажу вам ваши комнаты.
— Наши комнаты? — удивился Марк. — У нас будут свои комнаты?
— Конечно. У каждого своя.
Он повел их по широкой лестнице на второй этаж. Я пошла следом, чувствуя себя лишней в этом доме.
Комнаты детей оказались настоящими произведениями искусства. У Лизы — розовые стены, кукольный домик, огромная кровать с балдахином. У Марка — синие тона, книжные полки, письменный стол у окна с видом на море.
— Это все мое? — прошептал Марк, не веря своим глазам.
— Твое, — подтвердил Артем. — Завтра покажу тебе остальной дом. Там есть библиотека, игровая комната, спортзал.
Дети были в восторге. Они бегали по комнатам, изучали каждый уголок, задавали тысячи вопросов. Я стояла в стороне и понимала — Артем выиграл. Как я могу конкурировать с этим великолепием?
— Мам, — Лиза подбежала ко мне, — посмотри, какая у меня красивая кровать! А где твоя комната?
Я посмотрела на Артема. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди.
— У мамы тоже есть комната, — сказал он. — Покажу позже.
Когда дети наконец улеглись спать, мы с Артемом остались одни в гостиной. Огромная комната с камином, кожаными диванами и картинами на стенах. Я села на край дивана, чувствуя себя неуютно.
— Хочешь выпить? — спросил Артем, подходя к бару.
— Нет, спасибо.
Он налил себе тягучую жидкость и сел напротив меня. Долго молчал, изучая содержимое бокала.
— Ты разочаровала меня, Анна, — сказал он наконец. — Я думал, мы договорились.
— Мы договорились о вашем общении с детьми, — ответила я. — а, не о том, что ты будешь преследовать меня по ночным дорогам.
— А что я должен был делать? — Он поднял на меня глаза.
Я молчала. Спорить с ним бесполезно. Он уже сделал свои выводы.
— Аня, — Артем наклонился вперед, — я разберусь с матерью. Она больше не будет вас беспокоить.
— Как ты можешь быть в этом уверен?
— Потому что я скажу ей правду. О том, что произошло семь лет назад. О том, что она сделала.
— И что изменится? — Я встала и подошла к окну. — Она по-прежнему будет считать меня недостойной твоей семьи.
— Мне плевать, что она думает, — резко сказал он. — Важно только то, что думаю я.
— А что ты думаешь?
Он подошел ко мне, встал так близко, что я чувствовала тепло его тела.
— Я думаю, что ты мать моих детей.
— Артем…
— Нет, — он положил палец мне на губы. — Выслушай меня. Я предлагаю тебе остаться. Здесь, в этом доме.
— В качестве кого? — горько спросила я.
— Это неважно.
— Для меня важно!
Он отпустил мои руки и отошел к камину.
— Аня, — сказал он, не оборачиваясь, — ты остаешься. Здесь, в этом доме. Это не просьба.
— Ты не можешь меня заставить.
— Могу, — он повернулся ко мне. — Завтра я подам в суд на установление отцовства и определение места жительства детей. У меня есть все основания требовать, чтобы они жили со мной.
— Ты шантажируешь меня.
— Я защищаю своих детей, — поправил он. — От матери, которая дважды пыталась их у меня украсть.
Его слова ударили по самому больному месту. Потому что в них была правда.
— Мне нужно подумать — сказала я устало.
— Ты обманываешь сама себя, Аня. Выбора у тебя всё равно нет. Если хочешь быть рядом с детьми, то твой дом теперь здесь.
Я смотрела на него — на этого мужчину, который когда-то разбил мне сердце, а теперь делал это снова!
— Покажи мне мою комнату, — сказала я наконец. — Я устала.
Он повел меня по коридору к двери в конце. Открыл её и включил свет.
Комната была красивой — большая кровать, антикварная мебель, французские окна с выходом на террасу. Но самое главное — она была рядом с детскими комнатами.
— Спасибо, — сказала я.
— Аня, — он остановился в дверях, — я знаю, что ты мне не доверяешь. Знаю, что у тебя есть все основания меня ненавидеть. Но дай мне шанс. Дай нам шанс.
Я не ответила. Просто закрыла дверь, оставив его стоять в коридоре.
Но когда я легла в постель, то долго не могла заснуть. За окном шумело море, в доме было тихо, дети спали в своих новых комнатах. А я лежала и думала о том, что моя жизнь снова кардинально изменилась.
Теперь мы жили в доме Артема. Под его крышей, по его правилам. И я не знала, что будет дальше.
19
Кабинет юриста располагался в центре города, в старинном здании с высокими потолками и массивной мебелью. Я сидела в кожаном кресле, сжимая в руках сумочку и пытаясь унять дрожь в коленях. Артем устроился напротив, внешне абсолютно спокойный, но я заметила, как он сжимает и разжимает пальцы.
Юрист — пожилой мужчина с седыми висками и внимательными глазами — разложил перед собой документы. Запечатанный конверт с результатами ДНК лежал между нами как бомба замедленного действия.
— Итак, — сказал он, надевая очки, — результаты генетической экспертизы готовы. Вы уверены, что хотите их огласить?
Я молчала, не доверяя своему голосу. Артем жадно смотрел на конверт.
— Анна Сергеевна, — обратился ко мне юрист, — вы понимаете, что независимо от результатов, господин Волков имеет право подать в суд на установление отцовства?
— Понимаю, — хрипло ответила я.
— А вы, Артем Владимирович, понимаете, что в случае положительного результата на вас будут возложены все обязательства отца, включая алименты за прошедшие годы?
— Понимаю, — коротко ответил Артем, и я услышала напряжение в его голосе.
Юрист взял конверт и медленно вскрыл его. Шелест бумаги показался мне оглушительным. Я смотрела на его лицо, пытаясь прочитать результат по выражению глаз, но он был непроницаем.
— Результат экспертизы, — начал он, — по установлению отцовства господина Волкова Артема Владимировича в отношении несовершеннолетних Морозовых Марка Артемовича и Елизаветы Артемовны…
Он сделал паузу, и я почувствовала, как сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Положительный. Вероятность отцовства составляет 99,9 процента.
Тишина. Звенящая, оглушительная тишина. Я знала этот результат, конечно знала, но услышать его официально было совсем другим делом.
Юрист протянул документ Артему. Тот взял его дрожащими пальцами — первый раз за все время я видела, как он теряет контроль над собой.
Артем читал результат, и я наблюдала, как меняется его лицо. Сначала напряжение, потом облегчение, затем что‑то ещё — что-то, что я не могла определить.
Он поднял глаза на меня, и я увидела в них целый шквал эмоций. Боль, гнев,, радость — все смешалось в один невыносимый коктейль.