Страница 12 из 29
— Мам, — сказал он тихо, — а если мы не уедем?
— Марк, это не так просто, — начала я, но он перебил меня.
— Ты всегда говоришь, что не так просто! — взорвался он. — Но ты даже не пытаешься! Ты просто убегаешь!
Его слова ударили меня больнее любой пощёчины. Потому что в них была правда. Я действительно убегала. Семь лет назад убежала от Артема, теперь собиралась убежать снова.
Вера Николаевна пришла, когда я пыталась успокоить рыдающую Лизу. Одного взгляда на мое лицо ей хватило, чтобы понять — дела плохи.
— Дети, — сказала она, — идите в свою комнату. Мне нужно поговорить с мамой.
Когда мы остались одни, я рассказала ей все. О встрече с Артемом и его бывшей, о свекрови и о записке на машине.
— Анечка, — сказала Вера Николаевна, выслушав меня, — а ты уверена, что бегство — правильное решение?
— А что ещё мне делать? — Я встала и начала ходить по комнате. — Его мать против наших отношений. Она может сделать нашу жизнь невыносимой.
— Но дети хотят знать отца.
— Дети не понимают, во что ввязываются! — Я остановилась у окна. — Елена Павловна — влиятельная женщина. У нее связи, деньги, власть. Она может…
— Что? — мягко спросила Вера Николаевна. — Что она может сделать?
Я молчала, потому что сама не знала ответа. Чего именно я боялась? Что Елена Павловна отберет у меня детей? Или что она снова разрушит мою жизнь, как семь лет назад?
— Анечка, — продолжала соседка, — может быть, стоит поговорить с Артемом? Рассказать ему о записке?
— Он не поверит, — горько сказала я. — Подумает, что я выдумываю отговорки.
— А если поверит?
Я повернулась к ней.
— Что вы имеете в виду?
— Если он действительно изменился, если действительно хочет быть отцом, то защитит вас от своей матери.
Я колебалась. Может быть, Вера Николаевна была права? Может быть, стоило дать Артему шанс?
Но тут зазвонил телефон. Неизвестный номер.
— Алло? — ответила я.
— Анна Сергеевна? — Голос был незнакомый, мужской, официальный. — Это из службы опеки. Нам поступил сигнал о том, что вы ненадлежащим образом исполняете родительские обязанности.
Мир вокруг меня закачался.
— Что? — прошептала я. — Какой сигнал?
— Завтра к вам приедет комиссия для проверки условий содержания детей. Будьте дома с десяти утра.
— Но кто… кто подал сигнал?
— Информация конфиденциальна. До свидания.
Я опустилась на стул, не в силах стоять. Вера Николаевна подошла ко мне.
— Что случилось?
— Опека, — прошептала я. — Завтра приедет комиссия.
— Боже мой, — Вера Николаевна побледнела. — Кто мог…
Мы посмотрели друг на друга, и я увидела в её глазах то же понимание, что и в своих. Елена Павловна не стала ждать. Она начала действовать.
— Мне нужно срочно уезжать. Сегодня же.
— Но дети…
— Дети поймут. Когда станут старше, поймут.
Она кивнула. Выбора не было. Если опека заберет детей, я их больше не увижу. Елена Павловна позаботится об этом.
Следующие два часа прошли в лихорадочных сборах. Я складывала вещи в сумки, пытаясь не думать о том, что снова бегу. Снова разрушаю жизнь своих детей.
Дети не понимали, что происходит. Лиза плакала, Марк молчал, но я видела обвинение в его глазах.
— Мам, — сказал он, когда я складывала его книги, — а если папа будет нас искать?
— Всё будет хорошо. — ответила я, не зная, правда это или ложь.
— А если нет?
Я остановилась и посмотрела на сына. В его глазах была такая взрослая боль, что сердце сжалось.
— Всё будет хорошо! — повторила я тверже.
В одиннадцать вечера мы погрузили вещи в машину. Вера Николаевна помогала нам, все время оглядываясь по сторонам.
— Анечка, — сказала она, обнимая меня на прощание, — будь осторожна. И помни — ты всегда можешь вернуться.
Я кивнула, не доверяя своему голосу. Дети сели на заднее сиденье, Лиза уже клевала носом, уставшая от слез. Марк смотрел в окно, и я видела, как по его щеке катится слеза.
Мы выехали из города в половине двенадцатого. Дорога была пустой, только изредка попадались фары встречных машин. Я ехала автоматически, не думая о маршруте. Главное — уехать как можно дальше.
Через час Лиза проснулась.
— Мам, — сонно позвала она, — а мы скоро приедем?
— Скоро, солнышко. Спи.
— А папа знает, что мы уехали?
Я не ответила. Не могла ответить.
Ещё через час, когда мы были уже далеко от города, в зеркале заднего вида появились фары. Сначала одна машина, потом ещё одна. Чёрные джипы, которые держались на одинаковом расстоянии от нас.
Сердце забилось быстрее. Совпадение? Или…
Я прибавила скорость. Джипы тоже ускорились.
— Мам, — Марк заметил мое напряжение, — что происходит?
— Ничего, солнышко. Просто другие машины едут в том же направлении.
Но когда впереди показались красные огни — джипы перегородили дорогу — я поняла, что это несовпадение.
Я остановилась, не зная, что делать. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно во всей машине.
— Мам, — испуганно прошептала проснувшаяся Лиза, — кто это?
Из джипов вышли люди в чёрных костюмах. Направились к нашей машине.
— Дети, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие, — что бы ни случилось, оставайтесь в машине.
Один из мужчин постучал в мое окно. Я опустила стекло на несколько сантиметров.
— Анна Сергеевна, — сказал он вежливо, — вас просят вернуться.
— Кто просит?
— Господин Волков. Он очень беспокоится.
В этот момент из одного из джипов вышел сам Артем. Он шел к нашей машине, и даже в темноте я видела ярость на его лице. Дети увидели его и заволновались. «Папа!» — закричала Лиза. А Артем остановился у моего окна и произнес: «Ты думала, что сможешь снова сбежать? Что я позволю тебе украсть моих детей во второй раз?»
18
Артем открыл дверь моей машины, и холодный ночной воздух ворвался внутрь. Я видела его лицо в свете фар — каменное, непроницаемое, но глаза горели от ярости.
— Выходи, — сказал он тихо, но в его голосе была сталь.
— Артем, я могу объяснить…
— Выходи, — повторил он, и я поняла, что спорить бесполезно.
Я вышла из машины на дрожащих ногах. Дети смотрели на нас через заднее стекло — Лиза с любопытством, Марк с тревогой.
— Ты думала, что сможешь снова сбежать? — Артем сделал шаг ко мне, и я почувствовала исходящую от него ярость. — Что я позволю тебе украсть моих детей во второй раз?
— Я не крала! — Слова вырвались у меня раньше, чем я успела их обдумать. — Я защищала их!
— От чего? — Он схватил меня за плечи. — От отца, который хочет их любить?
— От твоей матери! — выкрикнула я. — Она угрожает мне! Подала заявление в опеку!
— Даже если это так, ты должна была прийти ко мне!
Вздрогнула от его слов. Даже если это так? Он мне не верит?
— Садись в машину, — сказал он устало.
Я молча попыталась сесть на водительское сиденье, но Артём помешал. Он жестом показал на пассажирское.
— Артём…
— Не испытывай моё терпенье, Аня. Садись!
Я хотела возразить, но увидела лица детей в зеркале заднего вида. Они были напуганы, устали, не понимали, что происходит.
Артём дождался пока я сяду и пристегнусь, обменялся парой слов с охраной и занял место водителя.
— Папа, — позвала Лиза с заднего сиденья, — мы едем домой?
— Да, солнышко, — ответил Артем, и голос его стал мягче. — Едем домой.
— А надолго?
— Надолго, — сказал он, не глядя на меня.
Мы ехали в тишине. Напряжение в машине было настолько плотным, что его можно было резать ножом. Я чувствовала взгляд Артема на себе, чувствовала его гнев, разочарование, боль.