Страница 11 из 29
Я посмотрела на нее, на её фальшивую улыбку, на злые глаза, и поняла: это только начало. Эта женщина объявила мне войну, и она не собиралась играть по честным правилам.
— Конечно, не обижаюсь, — сказала я, стараясь сохранить достоинство. — Бывает.
— Вот и прекрасно! — Карина хлопнула в ладоши. Повернулась ко мне, словно забыв о моём существовании — Артем, помни мои слова. Осторожней с теми, кто возвращается из прошлого. Иногда они приносят с собой… неприятные сюрпризы.
Она ушла, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и ощущение надвигающейся беды.
Артем молча протянул мне салфетки.
— Она всегда была стервой, — сказал он тихо.
— Но красивой стервой, — ответила я, промокая пятна на блузке.
— Красота — не главное, — он посмотрел мне в глаза. — Я это понял слишком поздно.
Его слова прозвучали как признание, но я не была готова его принять. Слишком много боли было между нами, слишком много недосказанности.
— Мне пора, — сказала я. — Дети ждут.
— Аня, — он поймал меня за руку. — Не обращай на нее внимания. Карина просто… ревнует.
— Ревнует? — Я не смогла скрыть удивления. — К чему?
— К тому, что ты вернулась, — просто ответил он.
И в его словах была такая искренность, что у меня перехватило дыхание.
Артем молча наблюдал как я пытаюсь оттереть пятно от блузки, и я чувствовала его взгляд на себе.
— Она права, знаешь, — сказала я, не поднимая глаз. — Я действительно вернулась из прошлого. И действительно принесла с собой неприятные сюрпризы.
— Аня…
— Нет, послушай, — я подняла голову и посмотрела на него. — Может, мне стоит уйти? Найти другую работу, переехать в другой город? Зачем нам это все?
— Нет! В этот раз я не дам тебе исчезнуть.
— В этот раз? Не похоже, чтобы ты меня искал раньше.
— Мне помешали, — сказал он, и в его голосе появились мрачные нотки. — Кое‑кто очень постарался, чтобы я тебя не нашел.
— Кто? — Я сделала шаг к нему. — О чем ты говоришь?
Но Артем уже пожалел о своих словах. Его лицо снова стало непроницаемым.
— Неважно. Это в прошлом.
— Артем! Ты уже обещал объяснить позже! — Я подошла к нему вплотную. — Объясни сейчас! Что ты имел в виду?
Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я увидела в его глазах внутреннюю борьбу.
— Моя мать, — сказал он наконец. - она сделала так, чтобы я вас не нашёл.
16
Мир вокруг меня покачнулся. Елена Павловна Волкова — властная, холодная женщина, которая никогда меня не любила. Она знала, где я? И молчала?
— Что… что ты сказал? — прошептала я.
— Она наняла детективов раньше меня, — продолжал Артем, и голос его звучал устало. — Нашла тебя через месяц после твоего исчезновения. И молчала.
— Но почему? — Я чувствовала, как подкашиваются ноги. — Почему она не сказала тебе?
— Потому что считала тебя недостойной нашей семьи, — горько сказал он. — Потому что хотела, чтобы я женился на Карине. Деловой брак, выгодный союз.
Я опустилась на ближайший стул, не в силах стоять. Значит, все эти годы… все эти годы он мог знать о детях, мог быть рядом с ними. Но его собственная мать помешала этому. Не могла же она не знать о детях!
— Когда ты узнал? — спросила я слабым голосом.
— Три года назад. Случайно нашел документы в её сейфе. — Артем сел напротив меня. — Отчёты детективов, фотографии, адреса. Только о детях не было ни слова.
— И что ты сделал?
— Поссорился с ней. Серьёзно поссорился. Мы до сих пор толком не разговариваем. — Он потер лицо руками. — А потом начал искать тебя сам. Но ты уже переехала. Снова исчезла.
Я сидела, переваривая эту информацию. Елена Павловна знала о моих детях. Знала и молчала. Лишила своего сына возможности быть отцом, а моих детей — возможности знать своего папу.
— Она знает, что мы здесь? — спросила я.
— Теперь знает, — мрачно ответил Артем. — Я вчера ей позвонил. Рассказал о встрече с тобой и детьми.
— И что она сказала?
— То же, что и семь лет назад. Что ты вернулась за деньгами. Что хочешь меня использовать.
Его слова ударили меня как пощёчина. Значит, не только Карина так думает. Значит, и его мать считает меня охотницей за богатством.
— Может, она права, — тихо сказала я. — Может, мне действительно стоит уехать.
— Нет, — резко сказал Артем. — Ты никуда не уедешь. Не теперь, когда я наконец нашел тебя. Не теперь, когда у меня есть шанс узнать своих детей.
— А если твоя мать попытается нам помешать?
— Пусть попытается, — в его голосе появилась сталь. — На этот раз я не позволю ей разрушить нашу семью.
Наша семья. Он сказал «наша семья», и мое сердце болезненно сжалось. Потому что семьи у нас не было. Были только осколки прошлого и неопределённое будущее.
— Артем, — сказала я, поднимаясь со стула, — я не знаю, что будет дальше. Слишком много боли между нами. Слишком много недоверия.
— Тогда давай начнем сначала, — он тоже встал. — Давай попробуем построить что‑то новое. Ради детей.
Ради детей. Эти слова были правильными, но почему-то они причиняли боль. Я хотела, чтобы он хотел быть со мной не только ради детей, но и ради меня самой.
— Я подумаю, — сказала я и направилась к выходу.
— Аня, — его голос остановил меня у двери. — Я не отступлюсь. На этот раз я буду бороться за нас.
Я обернулась и увидела в его глазах решимость, которая одновременно пугала и вдохновляла.
— Посмотрим, — сказала я и вышла из кафе, оставив его стоять на веранде с выражением человека, который готов идти на войну.
Когда я подошла к машине, то увидела, что Лиза плачет, а Марк пытается её успокоить. На лобовом стекле лежала записка: «Некоторые ошибки прошлого лучше не повторять. Подумай о детях.» Подпись отсутствовала, но я и так знала, кто это написал.
17
Записка на лобовом стекле жгла мне глаза каждый раз, когда я на нее смотрела. «Некоторые ошибки прошлого лучше не повторять. Подумай о детях.» Слова были написаны аккуратным почерком, явно женским.
Я завела машину дрожащими руками. Дети молчали на заднем сиденье — Лиза все ещё всхлипывала, а Марк обнимал сестру, пытаясь её успокоить. Они испугались. И это нормально.
— Мам, — тихо позвал Марк, — что в записке было написано?
— Ничего важного, солнышко, — соврала я. — Просто реклама.
Но мальчик был слишком умным, чтобы поверить. Он видел, как я дрожу, видел панику в моих глазах.
Дома я металась по комнатам, не зная, что делать. Встреча с Артемом, его ультиматум, угроза суда — все это крутилось в голове, не давая сосредоточиться. А теперь ещё и эта записка. Предупреждение от женщины, которая семь лет назад разрушила мою жизнь.
Я достала телефон и набрала номер Веры Николаевны.
— Анечка? — ответила она после первого же гудка. — Что случилось? Ты звучишь расстроенно.
— Вера Николаевна, — я попыталась взять себя в руки, — можете приехать? Мне нужно кое‑что обсудить.
— Конечно, дорогая. Буду через полчаса.
Пока я ждала хозяйку, попыталась объяснить детям, что происходит. Но как объяснить семилетним детям, что их бабушка, которую они никогда не видели, угрожает их матери?
— Дети, — сказала я, усаживая их на диван, — нам, возможно, придётся уехать.
— Куда? — испугалась Лиза. — А как же папа? Он же хотел, чтобы мы жили здесь!
— Солнышко, это сложно, — я обняла дочь. — Иногда взрослые не могут договориться.
— Но мы же только познакомились с папой! — Лиза начала плакать. — Я не хочу уезжать! Я хочу остаться с папой!
Марк молчал, но я видела, как сжимаются его кулачки. Мой мальчик злился — на меня, на ситуацию, на весь мир.