Одна ночь соблазна

Я задумываюсь на секунду, откладывая телефон.

— И да, и нет.

— Почему? — спрашивает она.

— Деньги хорошие, работа стабильная, и после защиты одного нечистого на руку бизнесмена остальные кажутся одинаковыми.

— А что в ней плохого? — спрашивает Арианна, полностью отвлекаясь от съемки.

На короткое мгновение мне удается поймать ее внимание, и пронзительные голубые глаза устремляются на меня. От этого сердце бешено колотится, а ладони потеют, как у какого-то сопливого подростка. Я не из нервных, и сейчас я не нервничаю. Скорее... выбит из колеи. Она сбивает меня с толку. Я не могу свободно говорить, свободно действовать. Будь моя воля, она уже была бы прижата к земле, голая подо мной, и мы бы не вспомнили о необходимости дышать до самого утра. К сожалению, такая реальность невозможна. Она провела черту, и как бы я ни ненавидел это, я никогда не переступлю ее и не нарушу ее доверие.

— Плохое... — начинаю я, пытаясь собраться с мыслями, потому что, черт возьми, о чем мы вообще говорили? — Защищать нечистых на руку бизнесменов.

Уголки ее губ едва заметно подрагивают – я бы не заметил этого, если бы не смотрел так пристально на ее рот. Она развеселилась, пусть даже не хотела. И черт возьми, мне нравится, что я могу вызывать в ней такие эмоции. Очень нравится.

— А разве нельзя сказать, что ты сам нечист на руку? — спрашивает она.

Я хмурюсь:

— С чего ты взяла?

Арианна пожимает плечами:

— Ты зарабатываешь кучу денег, управляешь огромным бизнесом, и, уверена, ты из тех, кто пойдет на всё, чтобы добиться своего.

Ее игривое выражение лица исчезает, когда наши взгляды встречаются. Я невольно наклоняюсь вперед, опираясь предплечьями на колени:

— Ты права. Я без сомнений пойду на всё.

Ее глаза слегка расширяются, и, клянусь, я вижу, как она сглатывает. Я удерживаю ее взгляд еще несколько секунд, а затем откидываюсь назад, возвращаю внимание на экран телефона, и абсолютно спокойно добавляю:

— А ты можешь сказать то же самое, Арианна?

Краем глаза я замечаю, как она хмурится, словно всерьез обдумывает мои слова. Ожидаю, что она встанет и положит конец... чему бы ни это ни было. К моему удивлению, она не уходит. Напротив – пересаживается на место рядом со мной. Я не подаю виду, но не могу сдержать внутреннего возбуждения от такой близости.

Мы не обмениваемся больше ни словом. Вместо этого каждый возвращается к своему занятию, наслаждаясь комфортным молчанием, которое длится около часа. Отправив пятое однотипное письмо, я чувствую себя выжатым и убираю телефон. Заглядываю через плечо Арианны и вижу, что она просматривает сделанные снимки, удаляя одни и сохраняя другие. Должно быть, она чувствует мой взгляд, потому что резко отворачивает камеру и хмурится:

— Ты не возражаешь?

— Вовсе нет, — отвечаю я.

Она закатывает глаза в притворном раздражении.

— Ты не даешь другим смотреть свои фотографии?

— Нет, не особо.

— Почему?

Арианна пожимает плечами.

— Боишься чужой критики, или ты слишком строга к себе?

Ее неуверенные голубые глаза встречаются с моими. Она несколько раз моргает, затем медленно поворачивает ко мне экран камеры. Я сознательно задерживаю взгляд на ее лице, показывая, как ценю этот шаг, ее готовность открыться, и не отношусь к нему легкомысленно. Доверие – это самое ценное, что один человек может дать другому, и я никогда не приму его как должное.

Когда же мой взгляд наконец опускается на экран, у меня перехватывает дыхание. Я думал, она просто фотографировала дерево снизу, но то, что она запечатлела... Ветви застыли в движении, пойманные в идеальный момент легким ветром. Цвета яркие и насыщенные, но при этом сохраняют естественность. Как она и сказала – смена ракурса превратила что-то обычное в нечто…

— Потрясающе, — тихо говорю я.

Она поднимает на меня взгляд.

— Тебе нравится?

Я слышу неуверенность в ее тоне, и это задевает что-то внутри меня. Эта блестящая женщина не получала и доли того признания, которого заслуживает. На самом деле, ей досталось даже меньше, чем заслуживает любой человек. И это прекратится сегодня.

Наши взгляды встречаются, когда я искренне киваю, вкладывая в слова всю свою убежденность:

— Фантастика. Можно увидеть еще?

Арианна не отвечает, но я замечаю, как ее осанка непроизвольно выпрямляется, пока она листает сделанные снимки, каждый из которых уникален и прекрасен по-своему. Я далек от искусства, но могу оценить красоту и понять, какое мастерство и незаурядный талант требуются, чтобы увидеть то, что не видят другие, и запечатлеть это для менее внимательных.

Когда все фотографии просмотрены, она опускает камеру и смотрит на меня с неуверенностью, которой нет места в ее ясных голубых глазах.

— Ты невероятно талантлива, Арианна.

— Спасибо, — тихо отвечает она, опуская глаза, словно не может по-настоящему принять комплимент.

Не успев остановить себя, я ловлю ее подбородок пальцами, приподнимая лицо, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я серьезно, — говорю с нажимом. — Такой талант… это дар. Ты должна это понимать.

Арианна сглатывает, и на ее лице появляется искреннее выражение. Я не осознаю, что мой большой палец нежно поглаживает ее подбородок, пока она резко не моргает и не отворачивается, возвращая нас к реальности.

— Я пойду внутрь, — говорит она, поднимаясь на ноги и прижимая камеру к груди, словно защищая ее, направляется к дому.

Без тени стыда или сожаления я наблюдаю, как она уходит, запоминая каждый шаг, пока массивная деревянная дверь не прерывает мой обзор.