Страница 17 из 81
6.Логан
Черт. Я не хотел, чтобы она узнала об этом таким образом. На самом деле я вообще не хотел, чтобы она когда-то узнала. Я и сам до конца не понимал, как хочу это обыграть. С того самого момента, как понял, что моя идеальная красавица – это Арианна, я сказал себе, что это должно быть разовым. Мы уже перешли черту, и отказ от удовольствия, которого мы оба заслуживали, ничего бы не изменил.
Мы бы испытали то головокружительное наслаждение, которое способны дать друг другу, и пошли бы каждый своей дорогой.
Но потом она попросила меня показать ей больше. Так уязвимо. Так красиво. Будто она заглянула мне в голову и произнесла единственную фразу, способную поставить моего внутреннего Дома на колени. Эта прекрасная, идеальная девушка хотела учиться, исследовать, и хотела, чтобы именно я стал ее наставником. Как я мог отказать?
Я велел ей встретиться здесь со мной сегодня, что было чертовски глупо. Всю неделю я уговаривал себя не приходить. Знаю, насколько это неправильно, даже отвратительно, но образы той ночи врезались в сознание: звуки, которые она издавала, как идеально отзывалась на каждое прикосновение.
Это стало зависимостью. И мне нужно было больше.
Не волнуйтесь, я устроил себе полный разнос, когда осознал, что женщина, по которой я схожу с ума от желания, – не кто иная, как дочь моей бывшей жены. Моя бывшая падчерица, я полагаю. Арианне было пятнадцать, когда я познакомился с Келли, так что я ее не воспитывал или что-то в этом роде.
Тем не менее, я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что буду гореть в аду за это.
Я знаю, что она терпеть не может вкус и запах кофе. Знаю, что ей обязательно нужно завтракать, иначе станет плохо. Знаю, что она всегда мечтала стать фотографом, хотя её мать давила эти мечты при каждом удобном случае. И я прекрасно помню ее татуировку с воробьем – ту, что она сделала в выпускном классе. Ее мать тогда чуть не хватил удар, и они не разговаривали несколько дней.
Ужас на лице Арианны подсказывает мне, что наша безумная химия не способна стереть то, кем мы приходимся друг другу. Или приходились. Или все еще приходимся? Блядь, я не знаю. Но сейчас, когда маски буквально сорваны, она выглядит так, будто готова броситься прочь.
— Л-Логан? Ты... и я... Боже мой! — ее грудь начинает учащенно вздыматься.
Я вижу, как она бешено озирается, ее дыхание становится прерывистым и поверхностным. Она всегда страдала от сильных панических атак, и сейчас явно балансирует на грани.
Игнорируя голос разума, я сокращаю расстояние между нами, обхватываю ее лицо ладонями и заставляю посмотреть на меня. Сдвигаю серебристую маску, обнажая ее фарфоровую кожу. Что-то сжимает мне грудь, когда я вижу ее без маски. Как будто две ее версии сталкиваются передо мной. Арианна, которую я знаю, и мой Воробушек из клуба. Две совершенно разные женщины. Два абсолютно разных чувства к каждой. Все это сплетается воедино у меня на глазах. Сердце бешено колотится, когда до меня наконец доходит вся тяжесть ситуации.
Ее дыхание все еще неровное, но взгляд прикован ко мне, пока я медленно провожу большим пальцем по ее нижней губе. Я не планировал этого, но что-то заставляет меня продолжать. Мягкость ее губ, их форма, красивый оттенок – всё это завораживает.
Только спустя несколько секунд я замечаю, что ее дыхание выровнялось, а тело расслабилось. Что-то вроде гордости наполняет меня за то, что я смог вернуть ей равновесие, даже если всё, что я сделал, это прикоснулся к ней.
— Как давно? — шепчет она.
— Как давно что? — спрашиваю я, слегка нахмурившись.
— Как давно ты знал?
Я поджимаю губы, прежде чем ответить правду:
— Татуировка.
Ее глаза слегка расширяются, когда до нее доходит. Она все еще не отстранилась от меня – это ведь хороший знак, верно? Хочу ли я, чтобы она отстранилась? Ответ должен быть «да». Однозначно, черт возьми, «да». Я должен испытывать отвращение. Я должен умолять ее бежать, уносить подальше от меня свое соблазнительное тело. Она на двадцать пять лет моложе. Она дочь моей бывшей жены. Она... Арианна.
Это пиздец. Настоящий пиздец. Но когда я крепче сжимаю ее лицо и чувствую, как она едва заметно прижимается к моей ладони, во мне пробуждается что-то первобытное. А затем, будто очнувшись от наваждения, она вырывается. Убегает от меня. Мчится прочь, едва успев схватить платье, влетает в лифт и натягивает его на себя, прежде чем двери закрываются. Последнее, что я вижу – ее взгляд, полный отвращения... и чего-то похожего на разочарование.
Я смотрю в экран перед собой, но мозг отказывается воспринимать бессмысленные слова, как бы я ни пытался сосредоточиться. Прошло два дня с тех пор, как я видел Арианну. Она сбежала, словно от самого дьявола, и я позволил ей – потому что, блядь, что мне еще оставалось? Я не имел права гнаться за ней. Не имел права хотеть этого. Черт, я вообще не имел права обладать ею, но заполучил ее. И даже если бы я захотел, не смог бы отмотать всё назад.
Не то чтобы я стал что-то менять.
Назовите это как угодно – одержимостью, бегством от реальности, больной зависимостью, неважно. Я никогда не чувствовал такой связи, такого удовлетворения ни с кем в жизни, включая ее мать. Это был не просто секс. Это было всё: как она двигалась, как держалась, как говорила. Она так прекрасна, так безупречна, и так полна потенциала. Я просто не могу устоять перед желанием проверить ее границы, вывести за пределы возможного, показать, каково это – по-настоящему жить.
Блядь.
Нет.
Мне нужно забыть об этом, я должен отпустить ее. В стенах клуба все казалось таким идеальным, таким простым. Но за ними – совсем другой мир. В этом и заключается запретная притягательность.
— Мистер Каннингем, на линии мистер Лэнгфорд, — раздается в селекторе голос Дебры, моей секретарши.
Проклятье. Последний человек, с кем я хочу сейчас разговаривать. Он один из наших лучших клиентов, и, по сути, только его бизнес держит всю фирму на плаву. Однако сегодня у меня нет ни сил, ни терпения разбираться с его причудами.
— Я вне офиса, — бросаю в ответ наш стандартный код, означающий, что я не хочу, чтобы меня беспокоили.
Дебра не отвечает, видимо, уже отшивает его как минимум до завтра. Я впиваюсь пальцами в волосы, пытаясь стереть из памяти эти ярко-голубые глаза, хрупкую шею, шелковистые черные волосы и безупречную кожу.
Черт возьми. Я не испытываю проблем от нехватки внимания. У меня было много женщин до нее, и я могу получить любую, кого пожелаю, одним щелчком пальцев. Будь то благодаря моему неприлично большому состоянию, классической внешности или статусу лучшего адвоката Сиэтла – неважно.
Людей притягивает власть, и я излучаю ее, как в спальне, так и в зале суда. Знаю, звучит самонадеянно. Возможно, я и правда самодовольный ублюдок. Проблема в том, что я привык получать желаемое.
Я постукиваю пальцем по столу, чувствуя, как остатки самообладания ускользают от меня, прежде чем с силой ударяю кулаком по дереву.
Черт.
И словно по какому-то извращенному капризу судьбы, в этот момент телефон оповещает о сообщении от Келли, из всех возможных людей.
Келли: Я сняла дом у озера на неделю, как в старые добрые времена. Ты должен приехать. Я скучаю.
Она пытается вернуть меня с тех пор, как я застукал ее с одним из клиентов. Келли – риэлтор, и однажды, когда показ дома затянулся, я, вырвавшись пораньше из суда, решил помочь. Каково же было мое удивление, когда я застал ее согнутой над роялем, стонущей, как чертова порнозвезда. Я подал на развод в тот же день и больше ни разу не оглянулся. Однако она так и не смогла смириться.