Страница 15 из 81
5.Арианна
Пальцы нервно барабанят по голой ноге, пока машина пробирается сквозь субботний вечерний трафик. Кажется, будто я была здесь только вчера – и одновременно будто прошли месяцы, а не дни.
В жилах играет адреналин, а в животе порхают бабочки, когда в поле зрения появляется знакомый угол. Быстро поблагодарив водителя, я выхожу и направляюсь ко входу. Поднимаю дрожащую руку и стучу. Дверь открывает тот же вышибала, что и в прошлый раз. Маска уже на лице, но он, похоже, узнал меня.
— С возвращением, — произносит мужчина, пропуская меня внутрь и указывая путь по коридору. Я бросаю взгляд на телефон: 20:58.
Ранее на секунду мелькнула мысль опоздать намеренно. Я размышляла, стоит ли отказаться от его награды ради наказания, которое, скорее всего, доставит мне удовольствие. Но рисковать не хотелось. Где-то в глубине души мне претила сама мысль разозлить его, вызвать раздражение. Я хотела, чтобы при виде меня он ощутил радость. Чтобы моя пунктуальность и присутствие порадовали его.
Если он вообще придет. Когда я рассказала Кэсси о той ночи на её дне рождения, она пришла в восторг и потребовала пересказать все до мелочей. Но услышав, что он захотел встретиться снова, она сделала странное лицо и посоветовала не питать особых надежд. Я так и не поняла, говорила ли она это из-за зависти (ведь тот, с кем она провела ночь, не пригласил ее снова), или из искренней заботы о моей безопасности. Может, и то, и другое?
Наоми не стала делиться подробностями о том, как прошла её ночь. Когда я написала подругам, что возвращаюсь в отель после ухода Дома – потому что, честно говоря, знала, что с ним никто не сравнится – обе ответили, что останутся ещё ненадолго.
Как выяснилось, мужчина, с которым была Наоми, сам отвез ее в отель. Единственное, что она нам сообщила – статус девственницы сохранился. Похоже, у всех нас выдалась интересная ночь.
Всю неделю я старалась сохранять трезвый взгляд на вещи, напоминая себе, что Дом может просто не прийти. Даже если и планировал, поскольку жизнь вносит коррективы. По крайней мере, эти мысли помогали мне подготовиться к возможному разочарованию. Однако когда я переступаю порог роскошного зала, вся моя рассудительность мгновенно испаряется.
Я нарочито равнодушно оглядываю помещение, хотя прекрасно понимаю, что мои попытки быть неприметной выглядят жалко. Сердце сжимается, когда я не нахожу его. Конечно, мы не договаривались о точном месте встречи, но сейчас уже 20:59. Если бы он ждал меня, он был бы здесь. Верно? Может, стоит проверить комнаты? Вдруг он там?
Проклятье. Нет. После того, как ты показала, как плохо разбираешься в этом мире, не хватало еще выставить себя навязчивой психопаткой.
Несмотря на все мысленные приготовления к этому моменту, горечь разочарования все равно обжигает. Возможно, ему было не так хорошо, как показалось. Может, он пришел раньше и нашел кого-то привлекательнее, опытнее... просто... лучше.
Я медленно подхожу к тому же бармену, что обслуживал меня на прошлой неделе. Он узнает меня и с улыбкой кладет передо мной салфетку.
— Что будешь пить, красавица?
— Текилу, пожалуйста.
Пока он наливает алкоголь, я нервно поправляю красное платье. Сегодня я решила сменить образ. Это одно из моих любимых платьев, с встроенным бюстгальтером, который визуально увеличивает грудь на два размера. Перекидываю волосы на одно плечо и не могу сдержать расстроенный вздох. Черт, как же глупо я все-таки надеялась…
Бармен ставит передо мной бокал, и в тот же миг я ощущаю знакомое тепло за спиной. Две крупные ладони опускаются на стойку по бокам от меня, твердая грудь прижимается к спине, а низкий голос рокочет мне в ухо.
— Ты пришла.
Дыхание прерывается, когда я поднимаю глаза и вижу Дома, смотрящего на меня с улыбкой. Сердце бешено колотится в груди, наполняя меня надеждой и волнением. На нем та же черная маска, что и на прошлой неделе, похожая черная рубашка и брюки. Каштановые волосы безупречно уложены, а потрясающий аромат его парфюма окутывает меня, мгновенно вызывая прилив дофамина.
— И ты тоже.
Он протягивает бармену черную карту, не отрывая от меня взгляда, пока тот ставит передо мной бокал.
— Ты не обязан этого делать, — говорю я, качая головой.
— Возьми свой напиток и иди за мной. У меня для тебя сюрприз.
Я послушно беру бокал, и Дом тут же берет меня за руку, переплетая наши пальцы, после чего ведет по коридору, в котором я еще не была. Когда мы подходим к серебристому лифту сразу за углом, мужчина проводит ключ-картой, и двери открываются, пропуская нас внутрь. Он нажимает кнопку «L», и лифт плавно поднимается на несколько этажей.
Когда двери открываются, мои глаза расширяются от удивления. Перед нами – огромная комната. С одной стороны стоит кровать, даже больше, чем «king size», а рядом с ней полка, уставленная всевозможными игрушками, какие только можно себе представить. С другой – Андреевский крест1, диван странной формы, будто созданный для того, чтобы над ним наклоняться, и шест прямо по центру комнаты.
— Нравится? — спрашивает он, наблюдая за моей реакцией.
Я завороженно моргаю.
— Это потрясающе.
Он подходит ко мне сзади, убирает прядь волос с моего плеча и целует в шею.
— Для тебя только самое лучшее.
Я выгибаясь навстречу его губам, чувствуя, как по телу разливается незнакомое тепло. Его прикосновения словно пропускают через меня электрический ток.
— Ложись на кровать и сними платье, — шепчет он мне на ухо.
Во мне вспыхивает волнение. Я поворачиваюсь к мужчине лицом и медленно снимаю платье, позволяя ему упасть к ногам. Теперь на мне только туфли и кружевные трусики. Его глаза жадно скользят по моему телу, прежде чем он издает одобрительный звук.
Я опускаюсь на край кровати, затем ложусь посередине. Сердце бешено колотится, когда он делает несколько уверенных шагов в мою сторону, прежде чем остановиться у полки рядом с кроватью. Он быстро находит то, что искал: среди прочего там оказывается черная атласная повязка.
Развернувшись ко мне, мужчина поднимает ее, молча спрашивая разрешения. Я склоняю голову в знак согласия, и он подходит ближе, чтобы надеть повязку мне на глаза.
— Помнишь стоп-слово? — спрашивает он.
Я снова киваю.
— Словами, Воробушек.
По коже пробегают мурашки от этого прозвища.
— Банан.
— Хорошая девочка, — рычит он и затягивает повязку, погружая меня в темноту.
Мне требуется время, чтобы привыкнуть к отсутствию зрения, и он, похоже, это предугадывает, поскольку выжидает несколько долгих секунд, прежде чем прикоснуться ко мне. Вот только это не его пальцы. Что-то легкое, почти невесомое, как перо, скользит вдоль шеи, затем между грудями, обводит окружность соска и опускается ниже, к животу.
— Что ты делаешь? — выдыхаю я, чувствуя, как по телу пробегают мурашки.
— Расслабься для меня, — отвечает он.
Судорожно сглотнув, я делаю, как он говорит, заставляя себя сосредоточиться на нежных касаниях. Когда перо касается области между бедер, в животе словно взрываются бабочки, и я неосознанно выгибаюсь, извиваясь на шелковом покрывале.
— Ты когда-нибудь пробовала сенсорную депривацию? — спрашивает он.
Я качаю головой.
— Лишая одного чувства, ты обостряешь другие. Чувствуешь разницу? — его палец скользит по моей щели, легко проникая внутрь.
Я даже не осознавала, насколько промокла от одного лишь его прикосновения, но теперь, когда он свободно двигается внутри меня, я отчетливо понимаю, что с меня, блядь, капает.
— О боже, — стону я.