Вундеркинд

- Финн, - стонет она.

Я напишу благодарственные письма авторам, которых она заставляла меня читать. Как будто они дали мне чит-коды к её самым тёмным желаниям и тайным фантазиям. И я всю жизнь был чертовски хорошим учеником.

Я нежно целую её в знак обещания, а затем поднимаюсь на ноги и беру её на руки. Подниматься с ней по лестнице в её комнату, зная, что скоро я буду внутри неё, трахая свою малышку, — это совершенно новое ощущение.

Её комната находится на третьем этаже, в самом конце коридора. Фиолетовые стены должны быть слишком девчачьими, но это не так. Комната успокаивает и умиротворяет. Это оазис спокойствия. Книжные полки окружают письменный стол, встроенный прямо в стену. Даже кровать с балдахином, заваленная подушками, и плюшевые коврики на полу ей подходят. Всё мягкое, созданное для комфорта. Ей здесь хорошо.

Я закрываю за нами дверь, отрезая нас от остального мира, а затем ставлю её на ноги. Какое-то время я просто смотрю на неё, не зная, с чего начать. Не потому, что я девственник — хотя это так, — а потому, что она чертовски красива, это нереально. Я хочу прикоснуться к каждой частичке её тела одновременно, поцеловать каждый сантиметр. Как жаль, что у меня только две руки и один рот, когда это значит, что я не могу удовлетворить её полностью.

— Иди сюда, — приказываю я через мгновение, не в силах больше ни секунды не держать её в своих объятиях.

Ее бедра покачиваются, когда она идет ко мне.

Я притягиваю её к себе, вовлекая в поцелуй, от которого у меня пульсирует член. Мои руки скользят под подол её рубашки. Её кожа такая мягкая и тёплая. Она дрожит от моих прикосновений, всё её тело реагирует на меня. Меня переполняют эмоции, бескрайние, как океан, и яркие, как солнце.

— Сними с себя рубашку, Скарлетт. Дай мне посмотреть, о чём я мечтал.

На её щеках появляется очаровательный румянец, но она смело тянется к подолу своей рубашки. Её взгляд встречается с моим, когда она стягивает её через голову.

— Трахни меня, — стону я в оцепенении, чувствуя, как усиливается желание ощутить всю эту нежную кожу под моими ладонями и губами. Она восхитительна. Я провожу руками по её телу, касаясь пальцами её сосков. Они твёрдые и торчат сквозь простой кружевной бюстгальтер.

Ее голова откидывается назад со стоном.

Я сглатываю, борясь с охватившим меня желанием, с глубиной своего влечения. Я многое повидал в своей жизни. То, чем я занимаюсь, даёт мне карт-бланш, чтобы заглянуть за кулисы внутренней работы корпораций и правительств, больших и малых. Я знаю секреты, за которые другие отдали бы всё. Я видел то, за что они бы умерли, чтобы увидеть. Но то, как она без колебаний отдается моим прикосновениям, и огонь, горящий в её глазах, — это самое необыкновенное из всего.

С моих губ срывается низкий стон, моя душа устремляется к её свету.

- Сними лифчик, красотка.

«Властный», — шепчет она. По её горящим глазам видно, что ей это нравится. Как и то, что она дрожит. Моя маленькая книжная червь любит, когда ей указывают, что делать в спальне. Наверное, это хорошо, учитывая, как чертовски сильно я хочу взять всё в свои руки и править её миром. За закрытыми дверями её мир начнётся и закончится со мной. Вся власть у неё, но я научу её, как ею пользоваться.

Она заводит руки за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Бретельки соскальзывают с её плеч. Она медленно снимает его, дразня меня проблесками своей сливочной кожи.

- Боже мой, - выдыхаю я, сжимая свой член, чтобы тот не кончил мне в штаны. Ее сиськи - идеальные капельки слез с сочными розовыми сосками, предназначенными для того, чтобы их сосали, покусывали и дразнили, пока она не начнет молить о пощаде. Сомневаюсь, что у меня для нее что-нибудь найдется. Не после того, как она мучила меня всю неделю, давая самые грязные книги, какие только могла придумать. "Ущипни себя за соски, Скарлетт. Дай мне посмотреть, насколько сильно тебе это нравится".

Она очаровательно краснеет, когда я смотрю на неё и облизываю губы. Но она делает то, что ей говорят. Она обхватывает грудь руками, проводя большими пальцами по соскам. Её зубы впиваются в нижнюю губу.

— Чёрт возьми, это выглядит неплохо, — рычу я.

— Это п-приятно. — Она щиплет себя за соски, оттягивая и сжимая их пальцами. Её голова откидывается назад, и она издаёт ещё один сладострастный стон. — О, Финн. Это так приятно.

Я хватаю себя за ворот рубашки и стягиваю её через голову. Очки запутываются и чуть не падают. Когда я поправляю их и отбрасываю рубашку в сторону, Скарлетт смотрит на меня широко раскрытыми голодными глазами.

— Они такие красивые, — шепчет она, указывая на мои татуировки.

"Нет ничего прекраснее тебя".

"Что они означают?"

- Что мне нравятся чернила.

Она улыбается мне.

Я притягиваю её к себе и стону, когда мы соприкасаемся кожей. Она намного мягче меня. Она — самый нежный фарфор. Я — грубая сталь. И всё же она может легко меня сломать. Знает ли она, как сильно я ей принадлежу? Как сильно я её люблю?

Я впиваюсь в её губы глубоким поцелуем, не в силах сдержаться. Теперь, когда я попробовал эти губы на вкус, я продолжаю возвращаться к ним, желая большего. Мой желудок сжимается, член пульсирует, как сумасшедший. Я жажду её.

Она стонет, произнося моё имя, и я знаю, что она здесь, со мной. Боль за болью. Потребность за потребностью. Моей маленькой книжной червячек нужно, чтобы я сделал её целой. Она не успокоится, пока я этого не сделаю.

Черт.

Она недовольна.

Она запускает руки мне в волосы, дёргая за пряди, пока я поднимаю её на руки и, спотыкаясь, иду к кровати, полный решимости исправить это прямо сейчас. Наши языки двигаются вместе, лаская друг друга, имитируя секс. Это беспорядочно и дико, с привкусом голода, который нелегко утолить, жажды, которую нелегко утолить. Я буду всю жизнь упиваться ею и всё равно захочу ещё.

Мне приходится отрывать её от своего тела, когда я укладываю её на кровать. Она не хочет отпускать меня, не хочет прекращать целовать. Её карие глаза прищуриваются, в них вспыхивает раздражение. Моей маленькой книжной червючке не нравится убирать от меня руки.

Черт возьми, если это не заставляет меня чувствовать себя королем.

— Подними бёдра, — рычу я, цепляясь пальцами за пояс её юбки.

Она упирается пятками в кровать, приподнимая попку.

Я дергаю юбку вниз, стаскивая с нее трусики вместе с ней.

«Чёрт возьми», — бормочу я единственное слово, которое приходит мне в голову при виде её киски. Она обнажена, её пухлые нижние губы блестят от соков. Её клитор выглядывает из-под губок, такой возбуждённый и набухший. Она такая нежно-розовая. Я просто знаю, что она кончит мне в рот.

— Финн, — хнычет она, ёрзая на кровати. — Пожалуйста.

«Прикоснись к себе, Скарлетт. Покажи мне, как ты играешь с собой, когда твои грязные книжки возбуждают тебя слишком сильно, чтобы продолжать читать», — рычу я, расстёгивая ремень и срывая его. «Стони для меня, как ты делаешь, когда остаёшься одна, красотка».

Она слишком возбуждена, чтобы стесняться, слишком нуждается в этом, чтобы колебаться. Одна рука скользит вниз по её округлому животу, а затем между складок. Её бёдра выгибаются вверх, а спина выгибается дугой. — Финн, — стонет она. — О боже, Финн.