Раздевайся. Сейчас

Глава 3

Ад. Это было единственное слово, способное описать стадион. Грохот трибун, вопли болельщиков, резкий запах пота и травы – все сливалось в оглушительный, давящий хаос. Я ненавидела регби. Ненавидела эту демонстрацию грубой силы, этот вопль Альфа-энергии, висевший над полем тяжелым одеялом. Но Катя, моя единственная подруга здесь, умоляла прийти.

Поддержать команду! Посмотри на них, Соф, какие же они мощные!

Особенно один, – не сказала она, но я знала, о ком она думала. О Диего Варгасе. Капитане. Несокрушимой скале команды.

Мы сидели в первом ряду, слишком близко к полю. Я вжалась в холодный пластик сиденья, стараясь быть незаметной, как всегда. Катя визжала от восторга, когда Диего, черная молния в форме с номером «1», прорывался сквозь защиту соперника. Он двигался с хищной грацией, его тело – сплав силы и ярости. Даже я, сквозь страх и отвращение, не могла не признать его мощь. Магнитная буря под моей кожей гудела тревожно, как предупреждение.

И тогда это случилось.

Столкновение. Грохот, от которого сжался желудок. Два огромных игрока соперника, как тараны, сшиблись с Диего одновременно. Я даже вскрикнула. Он взлетел в воздух, неестественно скрутившись, и рухнул вниз, как подкошенный дуб. Прямо перед нами. Не на поле. В ограждение, в самый край нашей лавочки.

Удар сотряс металл. Пластиковое сиденье подо мной дернулось, я инстинктивно вскрикнула, вжалась еще сильнее.

И… вдохнула.

Глубоко, судорожно, от шока. Воздух вокруг него был густым. Насыщенным. Как будто в него влили расплавленный металл, перец и что-то дикое, первобытное. Его запах. Его феромоны, вырвавшиеся наружу в момент удара, адреналина и ярости. Альфа. Агрессивный. Доминантный. Невыносимый. Я почувствовала его запах… но как?

И во мне… что-то щелкнуло.

Словно лопнула невидимая плотина. Из самого центра, из низа живота, хлынула волна огня. Стремительная, всепоглощающая. Она сожгла все на своем пути – страх, мысли, контроль. Горло перехватило. Тело вспыхнуло, как факел. Между ног – горячая, стыдная влага. Сердце забилось так бешено, что боль отдавала в виски.

Нет. Нет-нет-нет! Не сейчас! Не здесь!

Пробуждение.

Я услышала собственный стон. Громкий, жалкий. Катя резко обернулась, ее глаза округлились от ужаса.

— София? Что с тобой? Ты… — ее нос сморщился. Она почувствовала. Все вокруг начали чувствовать. Шепот пробежал по рядам, как огонь по сухой траве. Головы поворачивались. Сотни глаз. Любопытные. Осуществляющие. Голодные. Омега. Раскрылась. Прямо здесь

— Мне… плохо… — прошептала я, хватая Катю за руку. Голос был чужим, сиплым. Огонь лизал внутренности. Волна тошноты подкатила к горлу.

Я вскочила, едва не падая. Ноги подкашивались. Я пробивалась сквозь оцепеневших зрителей, чувствуя, как их взгляды прожигают спину. Как их нос ловит мой новый, неконтролируемый аромат – сладкий, цветочный, невероятно притягательный для Альф, невыносимо стыдный для меня.

Позор. Публичный позор.

Я залетела в туалет и захлопнула кабинку, задвинула защелку, прислонилась к холодной двери, трясясь как в лихорадке. Слезы хлынули градом. Тело горело, предательски пульсировало. Течка. Вот-вот начнется настоящая течка. Здесь. В туалете стадиона. Паника сжимала горло. Я рылась в кармане, доставая телефон. Мама. Нужна мама. Она знает, что делать. Она…

Гудки. Длинные, бесконечные гудки. Потом голосовая почта. Я готова была заорать, но вышел только сиплый хныкающий вой. Мама, это София! Позвони срочно! Пожалуйста! Мне… мне очень плохо!

Она не взяла. Не взяла трубку в этот самый ужасный момент! Истерика подступала. Я нажала на другую иконку. Диас.

Он ответил на второй гудок. Голос сонный, раздраженный.

— Соф? Что случилось?

— Д-Диас! – мой голос сорвался на визг. – Приезжай в университет, пожалуйста! Я… я раскрылась! Здесь все и мне страшно… Пожалуйста…

Тишина в трубке. Потом резкий выдох.

— Блин, Соф… Ладно. Сиди где-нибудь, не высовывайся. Через двадцать минут буду у восточных ворот. Спрячься, поняла?

Он бросил трубку. Спрячься. Легко сказать. Как спрятаться, когда твое тело само кричит на весь мир о том, кто ты? Когда каждый свободный Альфа в радиусе километра уже навострил уши?

Я вышла из кабины. В зеркале – чужая девушка. Лицо пунцовое, глаза дикие, полные слез. Волосы растрепаны. Я плеснула на лицо ледяной воды, но она тут же испарилась от жара. Запах… мой запах… он висел в воздухе туалета, густой и неистребимый. Я натянула на голову капюшон толстовки, опустила голову и выскользнула наружу.

Хаос. Шепот следовал за мной по пятам.

—Видела? Ту Омегу с трибун!

—Пахнет… обалдеть…

—Кто она?

Я шла, прижимаясь к стенам, стараясь стать невидимой. К восточным воротам. Где Диас…

И тут я увидела его. Диего Варгас. Он стоял у края поля, окруженный командой и врачом. На колене – лед. Лицо – маска ярости и боли. Он отбил руку врача, пытавшегося его осмотреть. Его темные глаза метались по толпе… и нашли меня. Замерли. В них не было узнавания. Не было притяжения. Была… боль. Физическая?

Да, он упал. Но еще непонимание? Словно его ударили током. Он сжал кулаки, его челюсть напряглась. Он смотрел. Пристально. Ненавидяще. Как будто я была причиной его падения.

Я отпрянула, споткнулась. И в этот момент сильная рука схватила меня за локоть.

— Пошли, дурочка, – прорычал Диас. Он был здесь. Высокий, широкоплечий, его Альфа-аура – резкая, защитная, как щит – на мгновение перебила мой собственный запах. Он накинул на меня свой тяжелый пиджак, грубо натянул капюшон моей толстовки глубже на глаза. – Быстро, пока течка не вошла в зенит.

Он потащил меня к выходу, к своей старой, но мощной машине. Я шла, почти не чувствуя ног, прижимаясь к его боку, как к скале. Чувствовала, как взгляд Диего прожигает мне спину. Горячий. Ядовитый. Безумный. Он видел меня слабой. Видел меня на руках у другого Альфы. Видел мой позор. Но не пошел за мной… А ведь должен был почувствовать…

Диас втолкнул меня на пассажирское сиденье. Дверь захлопнулась. Двигатель взревел. Мы рванули с места. Я обернулась, глядя в крошечное заднее стекло. Диего все еще стоял там, на краю поля. Смотрящий вслед уезжающей машине. Его фигура уменьшалась, но его взгляд… этот взгляд, полный ненависти и чего-то еще, непостижимого… он казался выжженным на моей сетчатке.

Я отвернулась, сжалась в комок на сиденье, обняв себя руками. Жар бушевал внутри. Стыд обжигал щеки. А в ушах все еще стоял тот оглушительный щелчок, разорвавший мою жизнь на «до» и «после». И ледяные глаза Диего Варгаса, в которых отразился мой собственный кошмар.