Страница 70 из 73
Я понимаю, что он может принять это за отчаяние, но мне уже плевать. Пути назад нет. Однако я могу контролировать эту очевидную демонстрацию власти, когда он стоит надо мной, словно я одна из его чёртовых подданных. Поэтому, когда я больше не могу выносить всё это дерьмо, я встаю со стула. Я ожидаю, что он отойдет и даст мне пространство, но он даже не шелохнулся.
Я сразу поняла, что совершила ошибку.
Мы стоим лицом к лицу, и как бы я его сейчас ни ненавидела, я чувствую это. То, что всегда здесь, гноится между нами, словно открытая рана, которая никогда не заживает из-за невысказанной боли.
— Я тебя ненавижу, — мой голос дрожит, когда я произношу эти слова и смотрю на него снизу вверх, но он принимает это.
— Ты пытаешься, но у тебя не получается, — резко отвечает он, указывая на то, что мой блеф - ложь.
— Нет. Я серьёзно. Я ненавижу тебя всем сердцем. Ты жесток, безумен и…
Я теряю дар речи, когда он подходит ближе, нависая надо мной.
— И… что ещё? — настаивает он.
Грудь вибрирует, когда стук сердца учащается.
— Ты заводишься от этого? — Я произношу эти слова едва громче шёпота. Он не отвечает, но я знаю, что ответ на этот вопрос — «да». Мне не должно это удивлять, но это всё равно происходит.
— Ты миллион раз говорила мне, что я болен, — напоминает он. — Назови хоть один раз, когда я это отрицал.
Между нами наступает тишина, никто из нас не говорит и не двигается, но затем он вытягивает шею и шепчет мне на ухо — тихо и проникновенно.
— Никто не может противостоять мне так, как ты, Саутсайд, — воркует он. — И как бы мне ни было неприятно это признавать, для меня это дерьмо — как чёртов наркотик.
От его голоса всё мое тело дрожит от желания, но мне удается оставаться сосредоточенной.
— Ну, как бы лестно это ни звучало, я здесь не для того, чтобы тебя развлекать, — резко отвечаю я. — Я пришла к тебе только за правдой. Это единственное, чего я сейчас хочу.
— Тогда раздевайся, — меня шокирует его властный тон. — Если мы когда-нибудь и узнаем правду друг о друге, то только так.
С моих губ срывается дрожащий вздох, но я полна решимости сопротивляться.
— В постели? Думаешь, именно там нормальные люди узнают истинное лицо друг друга? — строго спрашиваю я, желая дать ему понять, что я не сдамся. Даже если моё тело уже предаёт меня.
— Мы не нормальные люди. Мы это мы, — отвечает он.
Моя грудь поднимается, когда я вдыхаю мощный поток воздуха, и, когда я снова говорю, то удерживаю его взгляд.
— Ты думаешь, я забыла, что Паркер только что была в твоей постели, придурок?
Ублюдок, похоже, действительно удивлён, что это имеет значение.
— Тебя это так расстроило? — спрашивает он, как будто её присутствие здесь для него ничего не значит.
Расстояние между нами сокращается еще больше, и он кладет руку мне на поясницу, притягивая меня к себе.
— Я к ней не прикасался, — утверждает он, и в его голосе слышится раздражение от того, что ему вообще приходится это говорить. Я фыркаю и выскальзываю из его хватки, но его взгляд следит за мной.
— Она была в твоей постели, полуголая, Уэст. И мы оба знаем, что эта стерва готова на многое ради тебя.
Он проводит большим пальцем по губам, скрывая лукавую ухмылку.
— Она пришла сюда поговорить, и думала, что я позволю ей остаться на ночь, но только потому, что она бредит, — добавляет он со вздохом. — Разговор накалился, и она сказала какую-то чушь, которая вывела меня из себя, а в мире Паркер принято решать все проблемы сексом. Но я клянусь тебе, что я не прикасался к этой девушке.
Я смотрю на него, сверля его взглядом, потому что мне странно слышать, как он так настойчиво мне это объясняет. Как будто… ему действительно не всё равно. А я всё никак не могу понять, то ли он просто очень хороший лжец, то ли всё это правда.
— Разве не считается, что я выставил её за дверь в ту же секунду, как ты появилась у меня на пороге? — спрашивает он с хриплым смехом. — Или… ты забыла эту маленькую деталь?
Он дразнит меня. Я убеждаюсь в этом, когда он снова подходит ко мне.
Мой взгляд опускается к его талии, где выступают невероятно рельефные мышцы, давая представление о том, что находится прямо под резинкой его спортивных штанов.
Не позволяй ему залезть тебе в голову, Блю. Просто… не надо.
Теперь он прямо передо мной, ближе, чем следовало бы, и я чувствую его дыхание, когда он снова говорит.
— У меня даже не встал на неё. Не то что на тебя.
Он лжет.
Это невозможно.
Прежде чем я успеваю закончить мысль, он берёт мою руку и опускает её между нами, прижимая мои пальцы к своему члену, заставляя меня почувствовать это. Он твёрд в моей ладони, и его размер меня впечатляет.
Я совсем перестаю дышать, когда он берёт меня за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом. Я знаю, что он собирается меня поцеловать, ведь он всегда охотится на слабых, но я вовремя вырвалась из его чар, вспомнив, как как холодно он меня встретил.
— Ты весь день игнорировал меня. И ты думаешь, что сейчас просто так залезешь ко мне в трусы?
Он не реагирует, и это меня выводит из себя.
— Ты чёртов ублюдок, — шиплю я. — Думаешь, можешь делать и говорить всё, что захочешь, и просто…
Я замолкаю, когда его рот накрывает мой. Его член ещё больше набухает в моей руке, и я сжимаю его крепче, зная, что какая-то израненная часть его души наслаждалась тем, что я его оскорбляла.
— Скажи мне что ещё, — настаивает он, сразу же просовывая свой язык мне в рот. Не помню, когда я в последний раз так злилась на кого-то, но по какой-то причине я не могу держать дистанцию между нами.
— Ты — ходячая трагедия, — продолжаю я, словно в трансе, высказывая свои мысли, когда его губы опускаются к моей шее.
— Что ещё? — его дыхание согревает мою кожу, когда он спрашивает, заставляя меня еще больше потерять связь с реальностью.
— Ты упрямый, и я это ненавижу, — говорю я. — Иногда я так злюсь, что думаю, что могу тебя убить.
На этот раз, когда я говорю, он тихонько смеётся, и от его смеха у меня по шее пробегает дрожь, но он не перестаёт целовать меня. Вместо этого он впивается в ложбинку на моей шее, и я официально проигрываю эту битву. Он немного спускает вниз резинку своих штанов так, что я чувствую его кожа к коже, но он ещё не полностью обнажён. Пока нет.
— Мне нужна секунда, — выдавливаю я из себя, прежде чем отстраниться. Он молчит, тяжело дышит, но не произносит ни слова. Его божественные черты лица подсвечиваются слабым светом, и я не могу не заметить отчаяние, отразившееся на его лице.
— Я не собираюсь уходить, — спешу сказать я ему, хотя знаю, что должна была бы это сделать. — Я просто… мне нужна минутка.
Его ноздри раздуваются, когда его желание становится ещё более очевидным, но он берёт себя в руки и кивает. Он отходит в сторону, а я бегу в ванную, закрываю за собой дверь и включаю свет.
Глядя на себя в зеркало, я даже не понимаю, на кого смотрю. Той Блю, которую я знала несколько месяцев назад, сегодня здесь не будет. Только не с кем-то вроде Уэста. С кем-то, кто определённо не заслуживает её общества.
И все же, ни одна частичка меня не хочет покидать его комнату сегодня вечером.
Я ополаскиваю прохладной водой раскрасневшиеся щёки и чувствую, как меня тянет за дверь, где меня ждёт соблазн. До меня доходит, что мы с Уэстом ничего не добились сегодня вечером. Мы так и не решили ни одной из наших проблем, и я думаю, неужели это единственный способ заполучить его.
И, возможно, я готова с этим смириться.
Его заявление о том, что единственный путь к раскрытию нашей истины лежит через постель, всё еще звучит в моей голове. И я не могу отрицать ту часть, где он утверждает, что мы оба далеки от нормы. В этом он прав. Возможно, он прав во всём.