Страница 69 из 73
— Я не спал, — его тон грубый и холодный, подтверждая то, в чём я уже была уверена.
Переключатель щелкнул.
Снова.
Жар разливается по моей шее и лицу, и я изо всех сил стараюсь сдержать свой гнев. Потому что мне хочется стереть с его лица это надменное выражение. И это заставляет меня задуматься, знал ли он, что я появлюсь у него на пороге.
Но сейчас я не могу об этом беспокоиться. Мне нужно избавиться от всех тревог и переживаний. Раз и навсегда.
— У тебя есть пару минут, чтобы поговорить? — спрашиваю я. Он равнодушно пожимает плечами.
— Я слушаю.
Как я вообще могла что-то чувствовать к этому придурку?
В любом случае, я уже здесь. Итак, начнём.
— Понятия не имею, что изменилось между нами за одну ночь, и не думаю, что это вообще стоит обсуждать сейчас, но по какой-то дурацкой причине мне нужно это сказать, — признаюсь я. Когда он смотрит, в его глазах горит огонь, и я в полном замешательстве. Как будто я проспала какое-то преступление, которое совершила против него. Потому что его ненависть такая настоящая, такая неприкрытая.
Ощутимая.
Он двигает челюстью, и я с трудом сглатываю. Он отстраняется от дверного косяка и оглядывается назад, в свою комнату.
— Теперь ты можешь идти, — говорит он кому-то, кого я пока не вижу.
— Что? — спрашивает женский голос. — Мы ещё не закончи…
— Уходи! — кричит Уэст, обрывая девушку на полуслове. — Убирайся нахуй!
Сердце замирает, когда я слышу, что с ним была какая-то другая цыпочка, но это не должно меня волновать. И всё же мне хочется убежать, спрятаться в своей комнате, чтобы он не увидел, как мне стыдно за то, что я сюда пришла, но боюсь, что буду выглядеть ещё более жалкой. Как какая-то влюблённая слабачка, которая не может вынести мысли о том, что какой-то парень, который даже не её, может быть с другой девушкой.
Мне нужно, чтобы Уэст думал, что мне всё равно. Мне нужно, чтобы он думал, что это не причиняет мне боль.
Не смотря на то, внутри я опустошена.
Из всех девушек, которые могли бы там быть, конечно же, появляется Паркер. Прежде чем подойти к комоду, чтобы собрать свои вещи, она бросает на меня злобный взгляд. Полагаю, она тоже уязвлена тем, что её прогоняют буквально из-за меня, но это не так. У меня нет никаких преимуществ, когда дело касается сердца Уэста.
Насколько я могу судить, их нет ни у кого.
Она натягивает футболку поверх лифчика и застёгивает пуговицу на джинсах. Ей нужно собрать несколько вещей, что наводит меня на мысль, что она планировала остаться там на ночь. Мне приходится отвести взгляд и уставиться себе под ноги.
Ещё один кинжал в моей груди. Ещё одна рана, которая будет заживать целую вечность. Как будто у меня их и так было недостаточно.
Уголки моих глаз горят, и я задерживаю дыхание, когда Паркер подходит ближе. Она останавливается рядом с Уэстом, и ненависть вспыхивает на её лице.
— Ты идиот, — шипит она ему. — Когда тебе в лицо посыплется дерьмо, не говори, что я тебя не предупреждала.
С этими словами она проносится между нами, ударяя меня плечом по пути к выходу. Она бормочет что-то язвительное себе под нос, но я не улавливаю. Затем Уэст отходит в сторону, молча приглашая меня войти.
Туда, где минуту назад они с Паркер занимались Бог знает чем.
В воздухе витает аромат её духов, и я втайне благодарна Уэсту, когда он открывает раздвижную дверь на балкон, впуская свежий воздух. Городской свет проникает в помещение и мой взгляд перемещается на кровать. Она всё ещё застелена, но два отчётливых отпечатка указывают на то, где Уэст и Паркер занимались… чем бы они ни занимались до моего появления. Я снова заставляю себя отвести взгляд, медленно опускаясь в кресло, на спинке которого висит чёрно-золотая майка Уэста.
— Хочешь поговорить, так говори, — вздыхает он, опираясь на край круглого столика в углу.
Сначала я делаю глубокий вдох, а потом просто… изливаю на него свою душу. Потому что я сыта этим всем по горло, и если смогу заставить его почувствовать хотя бы малую часть того, что чувствую я, мне станет легче.
— Ты, безусловно, один из самых отвратительных людей, которых я когда-либо встречал. Если тебя вообще можно так назвать, — начинаю я. — Ты используешь людей, причиняешь им боль, и тебе вообще на всё наплевать!
Моя грудь сжимается от эмоций, и я понимаю, что, наверное, мне следовало бы просто прекратить всё это и уйти, но я не могу.
— Я в это поверила, — признаюсь я, показывая руками между нами. — Две недели назад, в бассейне, я позволила себе подумать, что действительно что-то к тебе чувствую, а сегодня ты меня просто проигнорировал. И ради чего? Паркер, блядь, Холидей?
Притормози, Блю. Не позволяй ему увидеть слишком много.
— Я всё время спрашиваю себя, чем я могла заслужить твоё такое отношение ко мне, и только сегодня вечером я поняла, что ответ на этот вопрос — «ничем». Я ничего не сделала. Ты просто подлый и извращённый псих, и некого винить в том, что ты такой злой ублюдок, кроме тебя самого.
— Может быть, — вмешивается он. — Или… может быть, виноват мой отец.
Я закатываю глаза.
— К чёрту твоего отца. Кем бы он ни был, чёрт возьми, — огрызаюсь я. — Он наверняка ужасен — и поверь, я понимаю это, — но ты не можешь использовать это как оправдание. Не здесь. Не со мной, — шиплю я. — Да, наличие отстойных родителей усложняет жизнь и создаёт у нас извращённое представление о мире, но это не оправдание, Уэст. Это не должно давать нам повода становиться ужасными людьми.
Слезы появляются на моих глазах. Я чувствую, как она катится по моей щеке, и уверена, что в комнате достаточно светло, чтобы он это заметил, но я слишком зла, чтобы обращать на это внимание.
— Я идиотка, — признаюсь я. — Потому что ты с первого дня дал мне понять, кто ты на самом деле, и я всё равно позволила себе попасть в твою ловушку.
Я замираю, когда до меня доходит. Я становлюсь своей матерью, несмотря на все усилия быть на неё непохожей. Большую часть жизни я осуждала её, думала, какая она слабая, что столько лет попадала в такие ситуации, и вот я здесь. Плачу перед единственным человеком в этом мире, который не заслуживает моих слёз.
— Не принимай мои эмоции за нечто большее, чем это есть на самом деле, — предупреждаю я его. — Я, блядь, в тебя не влюблена, Уэст. Ты мне даже не нравишься. Я просто по глупости позволила себе привязаться.
Я жалею, что что мне вообще пришлось в этом признаться, но теперь это уже сказано.
Он отталкивается от стола, и я мгновенно настораживаюсь. Когда он встаёт передо мной, я даже не могу поднять на него взгляд. Не знаю, что почувствую, если посмотрю на него. Я не могу позволить себе ненавидеть себя сильнее, чем сейчас.
— Чего ты от меня хочешь? — Грубость его глубокого тембра пробирает меня до костей.
— Я хочу, чтобы ты был со мной честен, — отвечаю я. — Хоть раз… скажи мне правду.
Это звучит опасно похоже на мольбу.
— Ты здесь не для того, чтобы слушать о моих проблемах, — уклоняется он, мучая меня. — Ты говоришь, что хочешь знать, почему я такой, какой есть, но это не так.
Он замолкает, и я почти запрокидываю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, но борюсь с этим.
— На самом деле ты не хочешь услышать то, что я скажу, — заключает он.
Меня мгновенно приводят в бешенство эти стены, которые он возводит, раздражают его загадки и двусмысленные разговоры.
— Ты думаешь, я пришла сюда, чтобы разговаривать сама с собой? — кричу я. — Это же обычное дело, Уэст. Я хочу, чтобы ты взял себя в руки и поговорил со мной! Будь честен хоть раз. Скажи что-нибудь! Что угодно!