Страница 66 из 73
— Ты её трахаешь? — Не нужно ничего приукрашивать с моими сыновьями. Они сделаны из того же теста, что и я. Не то хлипкое дерьмо, которое досталось им со стороны семьи Пэм.
Он не отвечает, но взгляд его полон ярости, и я понимаю по выражению его лица, что он что-то чувствует к этой девушке.
— Это то, чем ты сейчас занимаешься? — я стискиваю зубы, спрашивая. — У тебя закончились хорошие девушки, которых можно было бы трахнуть, и пришлось рыться в мусоре? Потому что она — именно такая. Мусор. Прямо из сточной канавы.
И снова он просто стоит, сжав кулаки.
— Тебя хоть немного волнует, как это может повлиять на твою репутацию? — мой следующий вопрос. — Ты вызвался поучаствовать в одном из школьных благотворительных проектов? Тебе не идёт играть с саутсайдской грязью.
Голова у мальчишки твёрдая, как кирпич. Вот почему я борюсь за то, чтобы держать его и его братьев в узде. Я им нужен. Осознают они это или нет. Даже если они ненавидят мои методы.
— Откуда ты это знаешь?
Его вопрос застает меня врасплох, и я замечаю растущее подозрение в его глазах.
— Откуда я знаю что? — спрашиваю я с разочарованным вздохом.
— Что она не из Северного Сайпресса? — уточняет он. — Что она с другого конца города?
Дерьмо.
Обычно я очень осторожен в словах, говорю только то, что думаю. Это искусство я освоил, но Уэст обычно ловит меня на промахах. Мелкий засранец вечно оказывается не в том месте, не в то время и обычно задаёт не те вопросы. Вот, например, сейчас. В гневе я снова облажался.
По-королевски.
Я не сразу нахожу ответ, и я уверен, что от этого выгляжу ещё более виноватым. Выражение его лица меняется, и его трудно прочесть. Однако нарастающая неопределённость заставляет меня нервничать.
— Тебе даже не обязательно это говорить, — внезапно вмешивается он. — Я знаю уже несколько месяцев.
Я чувствую, как напрягается мой лоб, и сразу же мои мысли возвращаются к телефону, который лежит в сейфе. Я втайне подозревал, что Уэст уже пронюхал об этом. Теперь я уверен в этом как никогда.
— Сынок, ты не понимаешь, что видел. Оно…
— Как долго? — вмешивается он. — Как долго ты её трахаешь? Чем ты удерживаешь её, чтобы она переспала с таким старым козлом?
Именно в этот момент я понимаю, куда завели его мысли. Только мальчишка может предположить очевидное, но в этой ситуации меня устраивает, что мой сын немного наивен. Что он считает, будто у меня есть только один недостаток — моя слабость к молодым красивым блондинкам.
Поправляя пиджак, я сдерживаю торжественную улыбку, которая чуть не выдаёт меня с потрохами. Парень даже не понимает, что снова дал мне преимущество. Поэтому я играю роль, притворяюсь, что мне стыдно, что меня разоблачили.
— Уэст, я… я собирался покончить с этим, — жалуюсь я. — У нас с Блю… сложные отношения. Уже давно.
— Ей, блядь, восемнадцать! — кричит он, раскрывая больше, чем, как мне кажется, намеревался. Показывая, что он действительно испытывает к этой девчонке огромную слабость. Всё это доказывает, что я его ничему не научил.
— Знаю, — добавляю я с сожалением. — Поэтому мы на время остановились. Ей тогда было семнадцать, и я чувствовал себя не в своей тарелке.
Его лицо искажается от гнева, и я с радостью представляю, что он ко мне испытывает отвращение. Лучше позволить ему думать, что я сунул свой член в какую-то малолетнюю шлюху, чем позволить ему узнать правду.
Я кладу руку ему на плечо, зная, что он не хочет, чтобы я был рядом, и он отталкивает её, как я того и ожидал.
— Не трогай меня, блядь, — предупреждает он. На секунду мне кажется, что у этого парня действительно хватит смелости замахнуться, но он, кажется, передумал и успокоился.
— Сынок, ты должен знать, что я ничего этого не планировал. Я люблю твою маму, — напоминаю я ему. — Но…
— Мужчины есть мужчины, верно? — вмешивается он, цитируя наш разговор несколькими неделями ранее. Я киваю, изображая раскаяние.
— Я не идеален.
— Это самая правдивая чушь, которую ты когда-либо говорил, — усмехается он.
— Я не собирался рассказывать тебе всё это. — Опуская голову, я сам поражаюсь тому, насколько искренне это звучит.
Он даже не может на меня смотреть, и меня это устраивает. Мальчик стойкий, реагирует на подобные вещи так, как будто их никогда и не было. Прямо как его отец.
Я снова смотрю на него, сохраняя серьёзное выражение лица.
— Я пришёл сюда только… чтобы предупредить тебя, — добавляю я, и понимаю, что это возбудило его интерес, когда он встречается со мной взглядом. — Эта девчонка, она играет с тобой. Наверное, с самого первого дня.
Даже в его молчании я вижу, как я его сломал, как я разжёг огонь, а потом облил его бензином. Ярость, которую я вижу в нём, это именно то, что мне нужно, потому что именно это поможет им расстаться.
Я осознаю, на какой риск я пошёл, но это было на сто процентов необходимо.
— Она использует тебя, чтобы причинить боль мне, — добавляю я. — Она угрожала сделать это, но я не верил, что она способна на такое. Мне следовало бы знать лучше.
Эту ложь произносить сложнее всего, потому что я бы скорее умер, чем позволил кому-то манипулировать мной подобным образом. Более того, у меня есть люди, которые строго следят за тем, чтобы подобное никогда не происходило. Конечно, это недёшево, но, как уже не раз доказывало, цена оправдана.
Чтобы навести порядок в своих делах.
Даже в делах Уэста.
— Какой у неё план? — кипит Уэст, теперь полный жгучего гнева и боли.
— Похоже, она думает, что, переспав с тобой, я накажу себя за то, что не бросил твою мать. Если бы она не знала, что я устрою ей взбучку, она бы, вероятно, попыталась впарить эту историю первому попавшемуся новостному изданию, но она же не дура.
Когда Уэст не отвечает молниеносно, я могу предположить, что он купился на то, что я только что сказал.
Чёрт возьми, я хорош.
— Ты никогда не оставляешь следов. Никогда. Так почему же на этот раз? — Холодный взгляд метнулся в мою сторону, и в глазах моего сына мелькнул последний намёк на подозрение. Мне нужно выбросить из его головы последнее сомнение.
Я делаю ложную попытку снова коснуться его плеча, но в последний момент притворяюсь, что передумал. Затем я опускаю взгляд от «стыда».
— Тебе, наверное, не захочется этого слышать, — начинаю я, глубоко вздыхая, — но… мы с ней не просто занимались сексом. Это было… нечто большее.
Я замолкаю, позволяя ему это осознать, очеловечивая себя в его глазах так, как никогда раньше.
— Могу признать, что облажался, – добавляю я. — Я позволил чувствам, которые у меня возникли, создать ложное чувство доверия. В конце концов, я рассказал ей о себе то, чего не следовало, рассказал ей о нашей семье то, чего не следовало, но вот насколько она умна, – предупреждаю я его. — Она умеет залезть тебе в голову, поэтому, готов поспорить, тебе трудно во всё это поверить. Но как бы мне ни хотелось, чтобы всё это было выдумкой, как бы мне ни хотелось повернуть время вспять и изменить то, что я сделал… я не могу, – заключаю я. — Единственное, что я могу сделать сейчас, – это убедиться, что она не продолжит использовать тебя, манипулировать твоими чувствами, просто чтобы вывести меня из себя. Потому что, поверь мне, как только это случится, будет чертовски трудно выбросить её из головы.
Он молчит.
— Ты ей об этом рассказал? Что планировал всё мне рассказать? — спрашивает он. Я хмурюсь, недоумевая, почему он спрашивает.
— Нет, Уэст. Я предан не ей, — уверяю я его. — А тебе, этой семье.
Я услышал, как у него щёлкнула челюсть, и он стиснул зубы, услышав эти слова.