Страница 54 из 73
Почти.
— Разве кошмары не должны исчезать, если их игнорировать? — отвечаю я, отпивая воду, потому что это все, что у меня осталось. Краем глаза я вижу блеск его белых зубов, когда он улыбается.
— Да ладно. Не будь такой.
Я усмехаюсь и закатываю глаза, но не отвечаю.
— Как Скарлетт? — осмеливается он спросить, и на этот раз его комментарий заслуживает от меня пристального взгляда.
— Не смей спрашивать о ней. Или о ком-либо ещё из моей семьи, — уточняю я. Тихий смех Уэста действует мне на нервы, но я скрываю это.
— Чёрт, Саутсайд! Ты всегда такая стерва?
— Только в присутствии других С.У.Ч.Е.К., — резко отвечаю я. Он всё ещё смеётся, и это почти заставляет меня улыбнуться. Только чудак будет смеяться, когда его обзывают.
Внутри меня что-то происходит. Какой-то гул, какая-то энергия, которая выходит из-под контроля, когда рядом Уэст. Как бы мне ни хотелось думать, что всё плохо, это было бы ложью. Та извращённая часть меня, как моя мать, наслаждается этим грубым, безудержным взаимодействием, и нас обоих нисколько не волнуют деликатность или молчание.
Что бы ни пришло в голову, мы просто говорим это — сколько бы это ни ранило.
— Знаешь, что я думаю? — спрашивает Уэст, прерывая мои мысли, пока я наблюдаю за Лекси издалека. Её руки взметнулись в воздух, а это значит, что она всё ещё на пути к победе.
— И что же?
— Мне кажется, ты ненавидишь, что твоя сестра на самом деле меня любит, — делится он. — Тебе ненавистно, что я залез ей в голову, но больше всего ты ненавидишь, что она этого не заметила.
Мой взгляд теперь отрывается от Лекси и останавливается исключительно на Уэсте, в то время как тусклый свет фонаря рядом с нами выхватывает очертания его грудных мышц.
— О чем ты говоришь? — спрашиваю я, уже чувствуя, как жар разливается по моей коже. Он снова ухмыляется, но делает большой глоток своего напитка прежде, чем ответить:
— Она не заметила, что я не из хороших парней.
Воздух наполняет мои лёгкие, и я смотрю на него, но не вижу. Вместо этого мои мысли возвращаются к той ярмарке на моей улице. Я вспоминаю, как Скар загорелась при его виде, и ещё больше, когда он бросил стодолларовую купюру в её банку.
— И что ты ненавидишь ещё больше, — добавляет Уэст, — так это то, что ты это пропустила.
Меня тошнит. Потому что… он прав.
Я позволила ему выскользнуть из моего поля зрения. Моё первое впечатление, да и второе, было совершенно неверным. Он совсем не такой, каким его можно представить по его обжигающе горячей внешности. Внутри же он — лишь пустота, жуткие коридоры и тьма.
Такой же как и я.
— Когда ты наконец это признаешь? — спрашивает он с невеселым смехом. Я хмурюсь.
— Тебя так волнует, что я думаю, а тебе стоит беспокоиться о своей девушке, которая смотрит на нас так, будто хочет поджечь нас обоих, — резко отвечаю я. При этих словах взгляд Уэста блуждает по кладбищу, останавливаясь на Паркер, которая смотрит на него, и в её глазах горит жар тысячи солнц. Не то чтобы я переживаю, что её раздражает, что Уэст стоит так близко ко мне. Стерва этого заслуживает.
— К чёрту Паркер, — говорит он с неизмеримым отвращением. Застигнутая врасплох его дерзкими словами, я бросаю взгляд в его сторону.
— Теперь, когда мы с этим разобрались, — продолжает он с еще более широкой улыбкой, — ты готовы это признать?
Разочарованная по слишком многим причинам, я закатываю глаза.
— Признаться в чём, Уэст?
— Что ты меня хочешь, — быстро отвечает он. — Что ты совершила ошибку, отказав мне несколько недель назад.
Он настолько сосредоточился на этом разговоре, что повернулся ко мне лицом. Я также заметила, что он ни разу не моргнул с тех пор, как я подняла на него взгляд. Мое сердце делает что-то странное, чего я не могу объяснить, но я ничем себя не выдаю и сохраняю спокойное выражение лица.
— Ну, полагаю, я признаюсь во всём этом примерно тогда, когда ты признаешься, что ты мудак и тайно желал меня с самого первого дня. Так что, полагаю, это будет, ммм… никогда?
Смеясь над нелепостью происходящего, я делаю шаг назад, думая, что это идеальный момент для побега. Но тут я чувствую, как кто-то крепко хватает меня за сгиб локтя, и это заставляет меня споткнуться и вернуться на место. Моя спина с силой ударяется о грудь Уэста, и я чувствую, как колотится его сердце. Когда он наклоняется, чтобы что-то сказать мне на ухо, я смотрю через море надгробий на Паркер, нашего единственного зрителя.
— А что, если я раскрою твой блеф? — говорит он, ослабляя хватку и кладя обе руки мне на талию.
Я затаила дыхание, и единственная мысль в моей голове — это воспоминание о его восхитительных губах. Даже сейчас я помню их жар, представляя, как они скользят по моей коже.
— Я — осёл, — признаётся он с честностью, которой мне не хватает. — И я хотел тебя с самого первого дня. — Он бросает мне вызов, бросая мой вызов мне прямо в лицо.
— Уэст, я…
— Не корми меня этой ерундой обо всём том дерьме, что я натворил, — стонет он мне на ухо, — — потому что то, что я натворил, ранило бы только нормального человека. И признай это, Саутсайд. Мы оба, блядь, очень далеки от нормы.
Я серьёзно боюсь, что моё сердце вот-вот выскочит из груди. Музыка кажется громче, эхом отдаётся в моих костях, когда он прижимает меня к себе.
— Палки и камни нас не сломают. Потому что мы с тобой… уже сломаны.
Мои глаза закрываются, когда он подводит итог всему сценарию моей жизни одним этим заявлением. Я чувствую себя опустошенной, как будто мы с ним - одно целое. Только этого не может быть.
Верно?
Он сумасшедший, а я …
Чёрт, может, я тоже сошла с ума? Должно быть, я спятила, раз позволила ему вот так залезть мне в голову. Позволила ему вот так ко мне прикасаться.
В этот самый момент что-то щёлкает. Я понимаю, что в нём такого, почему я так возбуждаюсь, когда он делает шаг в мою сторону. Он вытягивает меня из оцепенения, ментальный новокаин, который помог мне пережить всю боль и всё это дерьмо. Он заставляет меня посмотреть правде в глаза. Заставляет прочувствовать всё. Он не даёт мне спрятаться за рушащейся стеной из неподготовленных «всё будет хорошо» и «станет лучше», которыми меня пичкает весь мир. Уэст заставляет меня увидеть правду, что жизнь — настоящее дерьмо, и он единственный, кто не боится в этом признаться. Не боится жить так.
Если бы он не был таким больным на голову, я бы сочла это достойным качеством. Но вместо этого я вижу, как он становится моей опорой. Тем, на что я опираюсь, чтобы чувствовать себя настоящей.
Даже если всё, что он заставляет меня чувствовать — это его тьма.
Его прикосновения стали привычными. Моя кожа хорошо их знает. Его ладонь устраивается на моём животе, и я растворяюсь в его прикосновении, когда она поднимается всё выше, пока его большой палец не задевает косточку под моим бюстгальтером. Я уверена, что исчезну, если поддамся желанию.
— Пойдём со мной, Саутсайд. Это моё второе и последнее предложение. Третьего не будет, — предупреждает он.
Я спотыкаюсь, но не могу удержать равновесие, когда он отступает, оставляя меня стоять в одиночестве. Я провожаю его взглядом, пока он не исчезает в тени мавзолея, который выглядит таким же древним, как это кладбище.
Я бросаю взгляд на Лекси и думаю, не отправить ли ей сообщение, но моё внимание приковано к темному пространству, где только что исчез Уэст, и... я не могу с этим бороться.
Я следую за дьяволом прямиком в неизвестность.
Глава 31.