Алия. Сила Огня

59

Свечи на тяжелых кованых люстрах освещали самые дальние углы зала. Юноша стоял у возвышенного места и хорошо был виден каждому.

— Служитель?! — кустистые брови Нахе поползли вверх. Он разглядывал бренна, словно воин диковинный клинок. — Разве последнего не убил яд Нерейда?

— Да, Элендиль погиб, — Алий кивнул, в волнистых волосах заплясали отблески заката. — Но теперь у Востока есть Лориэль, и сила его велика!

— Подавиться мне собственной шляпой! — не выдержал кто-то.

Прыснули девушки, смущённые нелепым возгласом. Их смех рассыпался хрусталем, разбавляя напряжение юной беспечностью. Следом зал заполнил гул мужских голосов. Он рос и ширился — казалось, эта мощь вырвет из камня решетки и выплеснется в весенний вечер.

Удивляться было чему. Служитель рождался лишь раз в сто кругов. Он обладал редчайшим Даром — связывать любое зло, какой бы силой оно ни обладало. Обрести такого воина в темные времена было чудом. Немыслимым чудом.

«Ха, а парнишка не прост оказался», — Хаук усмехнулся и откинулся на спинку резного трона. Чутье снова не подвело. Он наблюдал, как гость идет к их столу: за мальчишеской угловатостью скрывалась грация дикой кошки.

— Приветствую тебя, Ястреб, великий владыка и воин! — Лориэль низко поклонился, по плечам скользнули рваные пряди.

Голос звучал сильно. Прямой и цепкий взгляд пронизывал насквозь — так смотрят старцы, а не мальчишки. Так умела смотреть только Вахи.

"Ясновидящий",— понял Хаук.

— Север в долгу перед тобой, Слуга Великого, — король вернул поклон, приветствуя бренна как равного. — Каждый Иной почтет за честь пожать твою руку. Наш дом — и твой дом.

— Я признателен тебе за теплый прием и принимаю приглашение, — Лориэль прижал ладонь к груди.

Он подошел к Алии и опустился на колено у ее ног.

— Счастлив видеть тебя живой и здоровой, моя госпожа, — тонкие, как у менестреля, пальцы тронули подол платья. Юноша склонился, запечатлев поцелуй на гладком шелке.

— И я рада знакомству, — Алия коснулась его плеча, побуждая подняться, но Лориэль не спешил. Синий взгляд замер на ее животе, юноша подался ближе и зашептал:

— Слияние древней крови... Две жизни, две души... Дары Двоих в каждом. Дети будут сильнее и отца, и матери. Великий Король родится, он объединит все Континенты. Не будет равных ему ни в силе, ни в мудрости. Его ждёт особая судьба.

Прорицание предназначалось для Алии, но Хаук слышал все. Его догадка подтвердилась — Лориэль видел будущее.

— Я сберегу твои слова в сердце, — улыбнулась Алия.

Хаук поймал взгляд жены — янтарные глаза искрились, она была взволнована, но счастлива. Он протянул руку, и маленькая ладонь послушно легла в большую и сильную.

— Твоя заслуга перед нашим народом неизмерима, Лориэль, — голос короля заполнил все пространство. — Назови любое желание, и я исполню его.

— Благодарю, господин, но я не ищу даров. Кусок хлеба и чистая рубаха — все, что мне нужно — юноша поднял на него светлый взгляд. — Прошу лишь об одной милости.

— Все, что в моих силах, — кивнул Хаук, в лазурных глазах зажегся пытливый огонек. Служитель оставался него загадкой.

— Позволь мне остаться в Трофасте.

— Я уже говорил: наш дом — твой. Но... — Хаук чуть нахмурился, — неужели ты готов оставить Восток?

— Мое место теперь здесь, рядом с твоими детьми. Им потребуется наставник и учитель.

— С великой радостью, Лориэль! Однако, — он перевел взгляд на Алия, — что скажет мой родич? Владыка, готов ли Восток лишиться своего Служителя?

— Лориэль волен сам выбирать свой путь, — голос Алия звучал со спокойной мудростью, которая приходит от долгих испытаний и боли. — Если он принял это решение, значит, такова воля Великого. Не мне указывать Служителю.

— Да ты полон сюрпризов, мелкий! — хмыкнул Лейр.

Он по-дружески хлопнул бренна по плечу, когда тот вернулся на прежнее место. Скромняга явно пришелся вахнуту по душе. Лориэль смущенно улыбнулся, но тут же поморщился: рука у Иного была тяжелой, как кузнечный молот.

Шум в зале поутих. Северяне с нетерпением ждали рассказа Алия и король не стал томить их ожиданием. Он обвел присутствующих тяжелым взглядом, и в наступившей тишине его голос прозвучал как удар колокола:

— Итак, Нерейд захватил наши земли. Арканар, сердце Востока и колыбель королей, сделался логовом нечестивых. Остатки великого народа превратились в рабов, те же, кому повезло больше, бежали. Меня ждала судьба нищего скитальца: вместо дворца — холодные пещеры, вместо королевских трапез — коренья и снег. Я наверняка погиб бы, если бы не лучший друг отца Арнак. Он заменил мне родителя, стал верным товарищем и наставником. Я научился не дышать, когда рядом рыскали ищейки темных, и в свои четырнадцать умел нападать первым. На бренн объявили охоту, за каждую душу назначили награду золотом. Чтобы выжить, приходилось скрывать свою сущность. Помогала настойка звездного мха — отвратительное пойло, все равно что тролля поцеловать, — но она меняла цвет глаз и волос, и какое-то время можно было жить спокойно. К двадцати годам я был мужчиной, готовым бороться. Я знал, где враг слаб, как он мыслит. Я действовал молниеносно, убивал быстро; сейдконы прозвали меня Призраком. Со временем возле меня собрались верные люди, и их число росло. Мы жгли крепости южан, уничтожали хранилища оружия, лишали их запасов воды и еды. Казалось, еще немного — и со всем будет покончено. Но я жестоко ошибся: гибли лишь воины Нерейда, а его магам не вредили ни мечи, ни стихии. Война затянулась на годы, превратившись в изматывающую пляску смерти. Словно мало было всех бед, пришла новая, непоправимая.

Король выдохнул, позволяя сердцу окунуться в горький омут памяти. Один злосчастный день разбил его жизнь на «до» и «после».

В то время они жили в селении, которое располагалось всего в версте от столицы, под самым носом у сейдконов; риск безумный, но необходимый, чтобы пробраться в город. С Алием в доме находился Арнак, мужчины склонились над картой, отмечая места, где обычно стоит стража. Боль настигла внезапно, пронзила раскаленной стрелой, вырвав из губ тяжкий стон; перо в руке треснуло и распалось, оставив на бумаге пятна чернил.

— Ваше Высочество! — Арнак рванулся к принцу, сжал его плечи, с тревогой вглядываясь в мертвенно-бледное лицо.

Алий не слышал. Его согнуло вдвое, пальцы судорожно комкали ворот рубахи, впивались в грудь, тщетно пытаясь унять муку. Боль лютым зверем пожирала душу, кромсала безжалостно, выплевывая под когтистые лапы окровавленные ошметки. Он задыхался, за каждый вдох приходилось бороться. Алий знал, что такое боль: все его тело было отмечено шрамами. Но то, что творилось с ним сейчас, было агонией. И он уже знал ее причину: его Рания умирала. И сущность бренна погибала вместе с ней.

— Нет! — страшный крик разбил тишину утра.

Кровь закипела, обезумела, словно прорвавшая плотину река. Дар вырвался наружу, сжег их жилище и обугленной птицей взвился в небо. У стен Арканара неистовствовал огненный смерч, превращая все живое в прах.

Темным не составило труда понять, чья стихия породила хаос такой мощи, и через минуту их двор кишел ищейками. Но верный Арнак берег принца ревностнее, чем жрец — собственную душу. Им удалось улизнуть в последний миг.

Судьба вновь была благосклонна к наследнику, но сам Алий отныне считал свою жизнь проклятием. Он чувствовал себя мертвецом, погребенным под удушливым слоем пепла. Долгие годы его вели вера и надежда. Он верил, что война закончится, он привезет Ранию в родные залы и стены дворца наполнятся их любовью и детским смехом. Смерть украла все...

Воспоминания пронеслись бешеным скакуном. Алий никогда не делился этой болью. Не стал и теперь.