Алия. Сила Огня

Глава 58

Такое подношение не на подарок похоже было, а на наругу. Алия взглянула на мужа и закусила губу: с лица Хаука пропала улыбка, выжидающий взгляд полыхнул зимней лазурью.

- Не сочти cодержимое ларя за умышленную обиду, Дикий Ястреб, позволь все растолковать, - владыка бренн сжал могучее плечо Инного, без слов говоря: мы с тобой на одной стороне.

Хаук сдержанно кивнул. Алий повернулся к застывшим в ожидании людям и возвысил голос, чтобы его могли слышать все.

- Северяне, мы привезли вам добрую весть - ваша земля свободна! Время Длинных Ночей прошло! Отныне чистые снега Севера не осквернят гнусные твари! Не будет больше литься кровь Инных!

Отовсюду послышался настороженный шепот: трофастцы переглядывались, на суровых лицах читалось недоумение, а в глазах застыл вопрос - о чем это тут толкует чужеземец? Лишь старая Вахи довольно улыбалась постукивая клюкой о каменистый берег.

- Не мне рассказывать вам, что гарты исчадия ада, порождения темного колдовства, - голос Алия разорвал сгустившийся от острого напряжения воздух. - Но теперь ворожба разрушена, нет больше проклятия, потому что создавший гартов волхв Веемарх мертв! И в подтверждение, что слова мои истина и нет в них лжи - в этом ларе его голова.

Удивленный гомон понесся берегом, быстрый и резкий словно северная вьюга, он рос и усиливался превращаясь в оглушительный рокот, но стоило Ястребу поднять руку как округу тот час накрыло гулкое безмолвие. Тишину нарушал лишь шум бьющихся о прибрежные скалы волн.

- Морховы потроха, - сквозь зубы выругался Лейр, он смотрел на сундук не пытаясь скрыть отвращения, - да без этой смердящей репы мы играючи перегрызем глотки южному ублюдку и его псам.

- В том больше нет нужды, - Алий покачал головой пристально разглядывая северного Вахнута, - армия южан уничтожена, а Нерейд мертв, как и его чародей.

Длинные пальцы короля шевельнулись и ненасытное пламя враз проглотило ларь, на берег осыпалась лишь жалкая горсть пепла; проныра ветер подхватил прах, потаскал его под ногами Инных будто кутенок тряпицу и размашисто смел в море.

- Собаке собачья смерть, - предводитель огневиков брезгливо отряхнул руки.

- Что ж, помощь пришла откуда ее не ждали... - к Алию по-стариковски неспешно подошел Нахе. - Свобода... Да, воистину, это лучший дара для Севера!

Старейшина склонился в поклоне, длинная борода коснулась края белой рубахи.

- Да осыплет тебя Великий своими милостями, владыко. Твои дела достойны прекрасного короля. Нет сомнения, что с твоей мудростью Огненные Земели вновь расцветут и народ бренн войдет в силу.

- Благодарствую на добром слове, мудрец, - взгляд Алия, живой и легкий остановился на древнейшем из Старцев.

- Многие круги мы искали Веемарха, чтобы судить его по нашим законам, но все усилия оставались бесплодными: лучшие разведчики не возвращались, а зло множилось. Миктлан хорошо прятал своего раба, врочем, как и Нерейд. Окажи нам милость, господин, и поведай как удалось вам покончить с нечестивым, ведь сила его была воистину велика.

- Это длинная история...

- И мы с большой охотой выслушаем ее за праздничной трапезой, - Хаук пожал руку родича и нового союзника и мужчины обнялись словно давние друзья. - Вы проделали долгий путь и нуждаетесь в отдыхе. Прошу, разделите с нами радость и чашу единения.

Бурные возгласы и рукоплескания сопровождали слова короля.

*

Когда хозяева и гости были сыты, а хмельная чаша не раз обошла груженые яствами столы, когда сладкоголосыми бардами были спеты все баллады, а ноги самых рьяных плясунов в изнеможении подгибались Хаук отставил кубок с хмелем и поднялся. Сотни голов - светловолосых и огненных - повернулись к высокому статному вождю, голоса мигом смолкли, были слышны лишь мягкие хлопки огня в настенных факелах да потрескивание свечей в канделябрах.

- Долгих двадцать пять кругов наш народ бился за право жить, за возможность оставаться вольными. И такой день настал - Великий Север теперь свободен! Это больше чем радость и выше всякого торжества, счастье жить на своей земле без утрат и смерти, без тревоги за будущее. За это право отдали свои жизни сотни тысяч наших братьев. Лучшие из нас. Они не вернуться, чтобы дожить счастливые годы со своими семьями, не поднимут с нами хмельные кубки и не споют победные висы. Они не вернуться, но и мы никогда не забудем. Добрый след ушедших за грань отпечатался на каждом метре нашей земли. Рев дикого моря помнит их голоса, теплое раздолье полей хранит их дыхание, снега Севера знают их шаги. Все, что мы имеем сейчас - благодаря их преданности и самопожертвованию. Они всегда будут жить здесь, - король прижал ладонь к могучей груди, - в сердце каждого северянина, в наших воспоминаниях, в пульсации крови по венах. И сожри меня тролль если я заблуждаюсь.

Так часто любил говорить Олафф. Воспоминание о друге согрело сердце молодого короля, его лицо просветлело, разгладилась горькая складка между бровей.

- Память не песок, ее волной не смыть, - Ястреб смотрел на свой народ и глаза его светились лазурным фосфором. - Слава павших сияет ярко как звезды на высоком северном небе. Так было и так будет. Эа! Хольгет!*

- Эа! Хольгет!!!Эа! Хольгет!!! - громыхнули в ответ Инные.

От рева сотен глоток зазвенела, тонко задребезжала на столах серебряная посуда, Алии показалось, что вздрогнули даже исполинские стены замка.

- Дорогой родич, - Ястреб повернулся к сидящему рядом тестю, - сейчас каждый северянин жаждет услышать твой рассказ; прошу, окажи нам честь.

Король Востока в свою очередь поднялся, он немного помедлил, возможно собирался с мыслями или же не пешил поведать о том, что тяжело вспоминать и невозможно забыть; янтарный взгляд заскользил по залу, но уже отрешенный и погруженный в прошлое.

- Все случилось когда я был еще безусым юношей, - начал он. - Мой отец, владыка Сингефар, правил мудро, народ жил в мире и довольстве. Беда пришла как тать, внезапно, откуда ее не ждали. Нерейд, выдававший себя за доброго соседа, втайне готовился к войне. Шакалу показалось недостаточным обладать Прекрасным Югом, он одержимо жаждал власти и решил продавить под свой сапог все Континенты. Нерейд годами вынашивал свой гнусный план словно болящий опухоль и со временем ему удалось собрать огромное войско. Первым под удар попал Красный Запад. Чтобы противостоять южной чуме нужна была сильная армия, а король Ирмо таковой не имел. Он вынужден был заключить договор, без боя покорившись владычеству Юга. А Нерейд двинулся на Восток.

Алий откинул со лба прядь огненных волос и продолжил.

- Пойти войной на Земли Огня, это все равно что сунуть голову в пасть дракона. Против бренн бесполезны оружие и войско, каким бы многочисленным оно ни было, ведь огонь всегда голоден. Южанин это прекрасно понимал, поэтому прибегнул к обману: он спрятал свои гарнизоны в горах, отдав им указ атаковать на рассвете, а к Сингефару явился с небольшой дружиной, как гость как друг. Весть о падение Запада не успела дойти до моего отца и причин сомневаться в честности...соседа, - король с трудом выплюнул это слово, - не было. Трус же всегда поступает как раб, низко и подло, ему неведомо величие королей. По коварному замыслу на пиру в вино был добавлен страшный яд, он парализовывал и разъедал жертву изнутри, причиняя невыносимые страдания. От него не существовало противоядия и моя семья, и сотни воинов умирали в жестоких муках. Хлынувшие отовсюду наемники добивали тех кто еще дышал, безжалостно и с удовольствием, словно перед ними был скот, а не живые люди...

Владыка замолчал, под высокими скулами заходили желваки, крылья точечного носа затрепетали, волна пламени прокатилась по красивому лицу высвечивая все вены и сосуды, пахнуло зноем словно из жерла вулкана и в просторном зале стало нечем дышать. Жара была настолько плотной хоть ложкой ешь."Сложно представить мощь Алия будь Рания жива" - думал Ястреб ощущая как заворочалась и по-волчьи оскалилась в нем звериная сущность. Хаук наблюдал как под длинными пальцами бренна камень столешницы покрывается черными подпалинами и крошится словно мякиш хлеба. Древняя кровь клокотала внутри крепкого тела, но воля короля не давала смертоносной стихии прорваться наружу. Дар его умирал, но все еще обладал силой, которая не могла не восхищать. Алия взяла отца за руку и легонько сжала. В этом коротком жесте была поддержка, понимание и безграничная любовь. Две пары янтарных глаз встретились, золото в них запестрело ярче, задрожало зыбкой рябью и вдруг разлилось медом, расплескалось теплым солнышком. Бренн улыбнулся дочери, ответив на пожатие нежным прикосновением и свечение в его теле угасло совсем.