Червь

Джек посмотрел в камеру.

— Пять дней, Теодор. Полдень двадцать четвёртого. Я с нетерпением жду нашей встречи.

Видео закончилось.

— Сплетница? — спросила я.

— Уже в деле. Передаю сообщения главным игрокам.

Я заметила, что к нам подошёл Шевалье. Он воспользовался платформой Голема, чтобы добраться до подножья ступеней, и обошёл вокруг Своего Парня.

— Главным игрокам? — переспросил Мрак.

— Всем, с кем встречалась Сплетница.

— Я слышал через общую связь, — сказал Шевалье. — Ограничения остаются в силе.

— Ограничения остаются в силе, — согласилась я, и пояснила для остальных: — Мы отнесли ситуацию к тому же классу, что и нападение Симург. Контроль обратной связи, контроль времени воздействия. Любой, кто будет контактировать с Джеком, потенциально может стать элементом в предсказанном Диной конце света. Особенно осторожными следует быть самым сильным паралюдям. Чем они сильнее, тем важнее им минимизировать или избегать контакта с Джеком.

— Э-э. Может показаться, что я задаю глупый вопрос, — сказала Чертёнок, подняв руку, будто задавая вопрос учителю на уроке. — Но что насчёт трёх сотен психов с чокнутыми силами, которых они угрожают выпустить порезвиться на свободу?

— Мы с ними справимся, — ответила я. — Вы даёте добро, Шевалье?

Он молчал.

— Шевалье, я думала…

— Да. Ты предложила свой ударный отряд. Ты показала вашу способность справляться с неожиданными трудностями. Отлично. Но я хочу прикрепить к тебе два отряда третьего ранга.

— Команды Чикаго и Броктон-Бей.

— Я хотел сказать…

— С этими командами я хорошо знакома, — произнесла я. — Пожалуйста.

Он снова погрузился в раздумья.

— Помогите мне, и если мы переживём конец света — я целиком в вашем распоряжении. Неважно, для чего вы будете меня использовать. Если всё успокоится, и конца света не будет — как некоторые полагают — сделка всё равно останется в силе.

— Я свяжусь с Мисс Ополчение и Горном.

— Если можно, пусть в этой вылазке Стражей возглавит Стояк?

— Всё что пожелаешь, — ответил Шевалье. — Ты же понимаешь, что мы очень сильно полагаемся на тебя?

— Больше на Голема, чем на меня, — произнесла я. — Мы попытаемся схитрить, обойти правила, но в итоге всё зависит от Голема — выдержит ли он.

— Джек собирается втянуть Голема в длинную цепь ситуаций, в которых нет правильного выбора, — сказала Сплетница. — Чтобы он либо позволил умереть невинным и продолжал погоню, либо позволил Джеку бежать. У нас есть большое преимущество в том, что мы максимально быстро нашли плёнку. Но нам нельзя показывать наши силы. Дракон тоже на связи. К нам подтягиваются Драконьи Зубы и модули Азазель.

— Захлопнем ловушку, затем начнём решительные действия, — сказала я. — Скоординированный огонь. Если Танда согласятся, то удар метеорита в нужное время в нужное место может сотворить чудо.

Люди вокруг согласно закивали.

Голем повернулся и пошёл прочь.

— Голем, — позвала я.

Он был уже на полпути к подножию лестницы. Он использовал панели на поясе, чтобы проложить себе гладкую дорожку, каменные руки повёрнуты под нужным углом, чтобы было легче шагать по ним.

— Голем! — снова позвала я, передала телефон Мраку и побежала за Тео.

Когда он поставил ногу на первую из ладоней, выросших из тротуара, он остановился, но не обернулся ко мне.

— Стой, Тейлор, — произнёс он тихим голосом, почти шёпотом. — Дай мне побыть одному. Пожалуйста.

— Ты что, хочешь сбежать?

— Я… нет. Конечно же, нет. Я должен быть с вами, разве не так?

— Но?

— Но мне тяжело всё это переварить. Джек говорил мне о расходящихся волнах. О том, как последствия разворачиваются во все стороны, о жизнях, на которые это повлияет.

— Я помню. Ты рассказывал.

— Прямо здесь, на этом милом горнолыжном курорте он убил несколько сотен людей, только чтобы размяться. Сколько людских судеб затронула эта его разминка в других местах? Сколько людей по всей Америке, по всему земному шару знали жителей Киллингтона? Или людей, у которых есть здесь знакомые?

— Не нужно думать обо всём в таком масштабе.

— Но я должен. Джек думает именно так, а мне важно понимать его. Если я не буду обращать на это внимания, забуду об этом, сосредоточусь лишь только на цели, на конечном результате — тогда я ничем не буду отличаться от отца. В каком-то смысле. В любом случае, я проиграл.

— Ты переживаешь о тех, кто погиб, и у тебя есть причины о них думать. Такой образ мыслей не сделает тебя похожим ни на отца, ни на Джека.

— Но если об этом думать, если пытаться это осмыслить — оно же будет разъедать изнутри, правда? Должно разъедать.

— Должно, — согласилась я.

— Есть причины, по которым люди становятся равнодушными к чужим страданиям, я это понимаю, но не хочу идти этим путём. Не настолько быстро. Только не тогда, когда понимаешь, как легко начать упиваться чужой смертью… или перестать вообще задумываться о ней. Мне кажется, я уже начал…

— Что?

Бесстрастное лицо на его шлеме уставилось в землю.

— Тео?

— Я слышал, как вы всё обсуждали, и ты здесь будто в своей стихии. Ты долго работала над этим проектом, и сейчас в тебе чувствуется едва ли не энтузиазм. Словно всё время, что я тебя знаю, ты была в спячке, и только сейчас снова пробудилась к жизни.

— Это не так, — возразила я.

— Нет, я ни в чём тебя не виню, и не хочу сказать, что ты плохая. Ты хорошо справляешься с неожиданными задачами, находишь обходные пути, манипулируешь системой для всеобщего блага. У тебя самые лучшие намерения — помочь, остановить злодеев. Я видел в тебе проблески азарта, проблески настоящего Шелкопряда, когда ты разбиралась с нашим начальством, налаживала связи, шла на уступки плохим парням, когда думала, что сможешь перетянуть их на нашу сторону. Но я очень долго думал о Джеке, смотрел старые записи с его участием, пытаясь понять противника, моего заклятого врага, но выходит, что это не я, это… ты.

— Я?

— Его заклятый враг — именно ты, Шелкопряд. Да, это из-за меня он здесь, из-за меня все эти люди погибли страшной смертью. Но именно ты его зеркальная копия. В тебе есть тот же азарт, что и у него, ты думаешь похожим образом при разработке стратегии нападения и противодействия. Ты расцветаешь в конфликте — точно так же, как и он. А я… совсем не такой.

Я не смогла найти ответ.

— Так что в итоге? Тебе следует вернуться. Забудь о моих словах, потому что… я уже жалею о том, что вообще раскрыл рот. Тебе нужно работать над способами обойти правила игры Джека, потому что это хорошее дело. Вот что нам сейчас нужно. Но дай мне полчаса-час личного времени. Если только мы не закончим ожидание и не позволим Джеку узнать, что уже нашли плёнку. Дай мне время подумать об этих людях.

— Не вини себя, — сказала я. — Девятка всё равно начала бы с убийств.

— Я знаю. Это я понял. Но я сыграл свою роль в последовательности их действий, и, возможно, именно этим конкретным людям не пришлось бы умереть, если бы я не заключил с Джеком ту сделку… и я подозреваю, что остальные, кто возился со мной, могли бы заняться чем-нибудь более полезным. Ты меня тренировала, и остальные — тоже. Я… думаю, я не мог бы подготовиться лучше. Когда придёт время, я буду сражаться, продерусь сквозь все препятствия, которые он поставит на моём пути, и либо преуспею, либо провалюсь. Но я не стратег, а всем этим людям нужен кто-то, кто будет о них скорбеть. Пусть сейчас я помогу им хоть в этом.

Я открыла было рот, чтобы что-то ответить, затем закрыла.

Секунда прошла в молчании, затем Голем снова пошёл по дороге из каменных рук, которые он поднял из земли, всего в метре от мёртвых тел и мостовой, залитой кровью.