Червь

Я видела, как Шевалье и остальные застыли в шоке, приняв боевые стойки, не понимая, как на такое реагировать. Похоже, что Шевалье с кем-то переговаривался, жестикулируя свободной рукой. Может быть, с Фестиваль?

— Это чисто моя фишка, — бросила Чертёнок вслед умирающему мужчине.

Я сразу поняла, когда он умер, потому что пробелы в моём восприятии начали заполняться.

Свой Парень, догадалась я. Насколько же я недооценила его способности. Я знала, что он может быть в их списке, думала о нём, даже напоминала себе, что нужно быть готовой к тому, что он себя проявит — и в ту же секунду, как мы на него натолкнулись, он стал просто одним из лиц в толпе. Невозможно было увязать его с описанием.

Я наблюдала, как его разъедает кислотой, как по коже расплываются ожоги, надуваются пузырями возле носа и ушей.

— Спасибо, Сплетница, — сказала Фестиваль.

— На здоровье.

— Думаю… что смогу выносить твоё присутствие на этом канале. Если только ты не выкинешь что-то такое, что заставит меня пожалеть о своих словах.

— Я бы всё равно помогла. В общем. Минус ещё одна ловушка. Но помните — у него есть ещё восемь копий.

— Что он собирался сделать? — спросил Голем.

— Скорее всего — он бы попросил вас оставаться на местах, а потом убил бы каждого по очереди, — объяснила Сплетница.

— Ой.

— Сплетница, — попросила я, — позвони мне на телефон, и я поставлю тебя на громкую связь.

— Ладно. Давай посмотрим…

— Шесть-три-ноль-пять-пять… — начала было Фестиваль.

Телефон зазвонил, я подняла трубку и включила громкую связь. Фестиваль у меня в ухе громко вздохнула.

— Видеомагнитофон безопасен? — спросила я, повернувшись к телевизору.

— Ага. Всё остальное нужно было, чтобы напугать и задержать вас. Джек, похоже, полагал, что героям понадобится больше времени, чтобы найти магнитофон и обойти ловушки. Спираль, про которую ты говорила, сделана так, чтобы вы не сразу разобрались в её устройстве, на это должно было уйти время — день или два. И ещё от трёх до шести часов, чтобы добраться до её центра.

— Ай да мы, — заметила Чертёнок.

«А она стала сильнее», — подумала я. Теперь, даже используя силу, она могла дать другим услышать свой голос. Новые фишки.

— Запусти воспроизведение.

Я нажала кнопку.

На видеозаписи был Джек, он стоял здесь, в центре площади. Изображение прыгало — похоже, человек с камерой шёл за ним. Я видела на заднем плане силуэты других членов Бойни. Крюковолк. Живодёр. Ночная Ведьма.

— Сообщение оставлено для Теодора Андерса. Сына Кайзера. Остановите видео и найдите его. Должен вам заметить, что время поджимает. Как сильно поджимает и сколько его у вас осталось — зависит от того, насколько вы, герои, некомпетентны. А сейчас поторопитесь, я подожду.

— Ждать не надо, — заметила Сплетница. — Он уже здесь.

Её слова вызвали удивление. Многие посмотрели на Голема.

На секунду повисло молчание, затем Джек снова заговорил.

— Ты опоздал, Теодор. Простейшая игра в прятки — у тебя было два года, чтобы найти меня и убить. Но ты не справился.

Голем сжал кулаки, его перчатки тихо скрипнули.

— Ты же помнишь наш уговор? У тебя было два года, чтобы меня найти. Два года, чтобы победить моих подручных, посмотреть мне в глаза, а затем убить. И если ты проиграешь — умрёт тысяча человек. Затем к ним присоединится твоя сестра, ну а сам ты будешь последним.

— Голем, — попыталась что-то сказать Фестиваль, но её прервал Джек.

— Ты чувствуешь боль и отвращение к себе? Страх и проблески осознания, что ты натворил? Запомни эти чувства, Теодор Андерс. Сохрани их в себе и используй в деле, потому что я вообще-то пошутил.

Голем вздрогнул, будто ему дали пощёчину. Он опустил взгляд, затем снова посмотрел на экран.

— Из-за некоторых обстоятельств, мне неподвластных, мне пришлось задержаться. Так что я пойду на уступку и продлю твой срок, ну а ты в благодарность простишь меня за опоздание. Договорились? Договорились.

— А можем мы ни о чём не договариваться? — задала Чертёнок очевидно бесполезный вопрос.

Джек продолжал.

— Это всего лишь прелюдия. Видишь ли, мои ребята только что проснулись, им нужно было размяться, продемонстрировать свои способности, убедиться, что они работают как надо. Ампутация, милая, — поверни, пожалуйста, камеру.

Камера переместилась. Вокруг Джека неровным полукругом стояли остальные члены Бойни номер Девять. Несколько сотен. По девять клонов на каждого. Тридцать групп. Большинство из них я узнала, остальных, которые ещё не обрели способности или не завершили трансформацию, могла угадать.

В центре полукруга на земле с руками за головой лежали жители города. По большей части их сложили друг на друга, как дрова. Многие были связаны, остальные парализованы страхом.

— О боже, — охнул Голем.

Джек снова заговорил спокойным тоном, очевидно наслаждаясь происходящим. Камера вернулась к нему, изображение сфокусировалось на лице.

— Я обещал тысячу трупов. Тысячу убийств, если ты не выполнишь условия сделки, которую мы заключили. Но есть небольшая проблемка. Видишь ли, обстоятельства изменились. Похоже, что число Губителей удвоилось, и ужас стал нормой жизни. Выходит, что пока меня не было, моё предложение сильно обесценилось. Нам придётся повысить ставки, ведь я хочу попасть на первые полосы газет, а не затеряться на общем фоне — разве не так?

— Нет, — произнёс Голем.

Я молча взяла его за руку и сжала его ладонь. Я не отводила взгляд от экрана, подмечала детали, увязывала членов Девятки на экране с досье, которые изучала последние месяцы.

— Но я всё-таки человек слова, — заявил Джек. — Первоначальная сделка, разумеется, остаётся в силе. Вот почему каждый из членов моей армии уйдёт отсюда с тремя-четырьмя местными жителями. Мы даже готовы уменьшить их число до девятисот девяноста девяти. У тебя есть время, скажем… хмм. До двадцать четвёртого. Пять дней.

Мы молча смотрели на экран.

Где подвох, в чём хитрость?

— Если ты не сможешь меня убить — я распущу Девятку.

— Что? — спросила Чертёнок. — Что?!

Я нахмурилась. Этого я не ожидала.

— Не надо думать, что это повод оставить меня в живых, — промурлыкал Джек, чрезвычайно довольный собой. — Видишь ли, Ампутация проделала замечательную работу по воссозданию моей армии. Каждый из них в расцвете сил, в оптимальной боевой форме.

— Ой, да чего уж там, — послышался девичий голосок на заднем плане.

— Их психология близка к исходной, учитывая обстоятельства их появления, за исключением небольших тонкостей. Я хорошо справляюсь с необузданными личностями, но Ампутация, похоже, подумала, что даже для меня двести восемьдесят психов будет чересчур. Она сделала их преданными. Они внимательнее слушают. Самых непредсказуемых и опасных она чуть смягчила. Всё это при общении со мной, надо сказать. Конкретно вы вряд ли заметите разницу.

Джек на секунду замолчал.

— Нет. Они преданы и послушны только тогда, когда приказываю я. Если ты не справишься со своей задачей — тогда я отдам им последний приказ: убить тысячу человек, которые значатся в условиях нашей сделки, и только потом распущу свою группу. Ну а они будут резвиться и свирепствовать на свободе, теми способами, которые сами посчитают нужными. Начнут сеять хаос. Я же возьму отпуск и с коктейлем в руке буду наблюдать за представлением.

— Вот же блядство, — выругалась Сплетница.

— Блядство, — эхом отозвалась я, соглашаясь с ней.

Голем словно окаменел.

— Чтобы не приходилось слишком уж поспешно бежать, я буду через равные промежутки времени оставлять за собой некоторых членов Бойни. Ты можешь не обращать на них внимания или же можешь попытаться с ними разобраться, воля твоя. Но если мне хотя бы раз сообщат о том, что у тебя появилась помощь, что ты опираешься на других — тогда всё. Отдаётся последний приказ, заложники погибают, Девятка спускается с поводка, и тебе останется только наблюдать, как день за днём растёт число жертв.