Червь

Что на самом деле было бы забавно. Беспощадная, жестокая, непредсказуемая гибель стала бы по-настоящему злой иронией, прекрасной в своей бессмысленности. Было бы неплохо, будь у этого зритель, существуй хоть кто-нибудь, кто мог бы узнать и рассказать другим. Но искусство без зрителя — не искусство.

— Больнее падать? — спросила она.

— Именно, — ответил Джек и, повысив голос, чтобы быть услышанным за воем генератора, добавил: — Думаю, скоро узнаем!

Она засмеялась в ответ, захваченная возможностями, мыслями и идеями.

Потом она потянула рычаг. В один миг Джек застыл, будучи замороженным в стазисе.

Она подошла к компьютеру. По экрану скакали цветочки, радуги и серо-зелёные рожицы с мёртвыми зачёркнутыми глазами. Она пошевелила мышкой, чтобы заставка исчезла, продолжая время от времени хихикать.

Установила таймер, сигнал к окончанию стазиса.

Смех затих.

Тишина.

Огоньки постепенно перестали мерцать и Ампутация осознала, что всё ещё стоит перед клавиатурой. Улыбка сошла с её лица.

Джек полагал, что она заморозит сама себя. Эту мысль подкрепляла пустая капсула.

Вот только… она убеждала себя, что ей необходимо остаться, чтобы всех разбудить, но это была только часть правды. Это было бы разумно, но дело было не в этом. Она была не из тех, кто боится, но она ощущала дрожь при мысли, что ей нужно будет войти в стазис без кого-нибудь, кто подстраховал бы её выход, без уверенности, что она вообще проснётся. А ведь были ещё проблемы с энергетической ячейкой, вопросы устойчивости карманного измерения.

Нет, это тоже была не вся правда. Вероятность составляла один процент. Пять процентов, если считать, что она не вполне верно понимала оборудование других технарей. Но она к нему не прикасалась, даже для того, чтобы переместить в другое место. Всё должно было быть безопасно.

Она провела взглядом по стройным рядам инкубационных камер. Это тоже была не её область. Отдельный ряд для каждого члена Бойни номер Девять, как для бывших, так и для текущих.

Король.

Крик.

Предвестник.

Выводок.

Алый.

Серый мальчик.

Нюкта.

Психосомат.

По десять экземпляров каждого в различных стеклянных контейнерах. Изначальный состав.

И ещё многие, многие другие позади них. Она оглядела помещение. Большинство членов Девятки не протягивали больше недель и месяцев. Тех, кто продержался дольше, она могла пересчитать на пальцах одной руки. Жаль, что у неё не было образцов всех предыдущих членов, но зато у неё было большинство из тех, кто был хорош.

Она сама, Джек, Манекен, Сибирь, Птица-Хрусталь.

Краулер тоже неплохо справлялся.

Хотя в итоге он и оказался болваном.

Она улыбнулась. Это и в самом деле будет воссоединение семьи. Но ей предстояла работа.

Они будут пустыми. Так не пойдёт. У неё были на руках некоторые штуки из Ящика Игрушек. Ей придётся самой слепить память для членов новой Бойни. Мозги. Воспоминания, или что-то их напоминающее. У неё были заметки и записи, и все те истории, которые на протяжении последних лет Джек рассказывал ей на ночь перед сном. Ещё была информация, сохранённая на компьютере. Она сможет всё это смешать.

Это будет настоящим искусством. Насколько ей удастся их воспроизвести?

Черепушка торговала на чёрном рынке воспоминаниями, продавала навыки. Кроме того, она собирала плохие воспоминания, забирала их у людей, а иногда даже внедряла их другим. Глупо, в самом деле. Многие из них надеялись получить триггер, вот только триггеры так не работали.

Этот компьютер служил лишь терминалом. Другие компьютеры, которые занимали значительно большее пространство, были скрыты от глаз и о них можно было не думать. Конечно, если что-то сломается, ей придётся идти это чинить, но большую часть времени она будет проводить здесь, со своей семьёй, в том числе и с теми, кого никогда раньше не встречала.

Манекен потерял своих жену и детей при атаке Симург. Как к этому подступиться? Вот файл, в котором женщина потеряла своего супруга и детей при столкновении машины, которую она вела. Достаточно близко. Даже если Ампутация оставит пробелы, они заполнятся сами по себе. Построить это всё на основе академического прошлого доктора, переполненного уверенностью, очень на него похожего архитектора, знаменитого певца, ищущего вдохновения… запустить процессы параллельно, на мыслях последних двоих и на опыте первого…

Но этого недостаточно. Манекена что-то гнало, преследовало. Как сложить всё вместе? Может сделать это навязчивой идеей, чтобы каждый раз, как он просыпался, перед его глазами проносились мгновения этих событий? Чтобы единственное, что он мог сделать, это подавлять их тихой холодной яростью? Или это было что-то, что он решил оставить позади?

Зима торговала оружием и была безжалостной холодной садисткой. Особенно холодной.

Ампутация хихикнула одной лишь ей понятной шутке. Звук раздался эхом в полной тишине. Было достаточно тихо, чтобы она могла слышать собственный пульс, ток крови в ушах и даже то, как смещаются мускулы. Она вовсе не улучшала свой слух — просто люди никогда не испытывают настоящей тишины. Те, кто слишком близко приближался к этому уровню, как правило, сходили с ума.

Ещё смешок, уже тише. В этом отношении ей можно было не беспокоиться.

Как смоделировать Зиму? На самом деле она не создавала холод и не управляла им. Её сила заключалась в другом. Она гасила движение, заставляла вещи и людей терять инерцию. При воздействии на предметы, она изменяла законы физики, а при воздействии на людей — отнимала у них волю. Женщина получила власть, деньги и не только, но обнаружила, что больше всего ей нравится пытать людей. Она переключилась на торговлю людьми и в итоге её путь пересёкся с Девяткой.

Как создать клонов Зимы с учётом того, что у неё есть? Ребёнок, которая взяла в руки пистолет ещё до того, как научилась читать, та, что обнаружила в себе целеустремлённость, необходимую для того, чтобы превосходя все ожидания, подняться из грязи. Она сама научилась считать и вести дела, безжалостно подавляла конкуренцию, а когда добилась всего, о чём мечтала, закостенела, прогнила, как перезревший плод.

Поиск по ключевым словам в заметках Черепушки не дал ни одного из необходимых элементов.

— Эй, Бласто, дружок, — воскликнула она, и её голос показался неестественно жизнерадостным даже ей самой. Она посмотрела на своего слугу, который стоял у другого конца стола, устремив взгляд в пустоту. Всё его тело словно одеревенело, по щеке катилась слеза.

Возможно, придётся прижечь его слёзные каналы.

— Говори, — приказала она. Она нажала кнопку, открывая меню, и сняла блокировку в контроллере его лёгких и дыхания. — Попробуй сейчас.

— Гррых, — прохрипел он. — Ыгх.

Придётся упражнять его голосовые связки, иначе он потеряет способность говорить.

— Здесь слишком тихо. Посмотрим-ка… ты знаешь заглавную песню Букашек-Обнимашек?

— Гхы. Кхать. Кх…Блядь.

Испытывая раздражение, она ударила по кнопке, чтобы заблокировать его.

— Ругаться — это так грубо! Ладно. Положим, что не знаешь. Так-так. У меня в рюкзаке кое-что есть…

На сбор оборудования ушло только несколько мгновений. Её пауки работали на соединённых кусочках серого вещества — базовые побуждения, моторика и память, плюс несколько компьютерных чипов для реализации функций, с которыми было бы больше возни, чем они того стоили. Один из этих чипов отвечал за механические движения. Она достала из рюкзака под столом погибшего паука и подсоединила его к позвоночнику Бласто между лопаток.

Перехват моторики, воспроизведение заученных движений, подключение к лёгким и рту, языку, челюсти…