Червь

— Я, пожалуй, соглашусь, — сказал директор Вест. — Не самое изящное решение, но сойдёт.

— Зачем? — спросила я. — Я помогла, вы не можете этого отрицать. Я не нанесла серьёзного урона, но я помогала координировать силы, я находила возможности и использовала их.

— Есть и другие находчивые кейпы, — вставил какой-то человек. Он не был похож на директора СКП. Кто-то из рядовых сотрудников?

— Я внесла ощутимый вклад в победу, а вы пытаетесь упечь меня за решётку. Всё из-за того, что ситуация выходит из-под вашего контроля, а я лёгкая мишень? Потому что вы меня боитесь?

— Потому что ты совершенно непредсказуема. Ненадёжна. Мы устанавливаем правила, а ты их постоянно нарушаешь, — ответил Вест.

— Когда Губители наносят удар, тут уж не до правил. Единственное, что имеет значение, это чтобы эти выродки получали по рогам. И у нас вышло.

— Я склонен согласиться, — высказался Армстронг. — Вы заходите слишком далеко. Она делала своё дело, и делала его хорошо.

Несколько человек, сидевших за столом, согласно кивнули, но они не были в большинстве, и они не располагали авторитетом генерального директора Веста. Гленн упоминал про реакцию пятьдесят на пятьдесят, и в итоге он оказался более-менее прав. Вот только люди, настроенные против меня, были игроками совсем другой весовой категории.

— Дело не только в сражении с Губителем, а вообще в манере её поведения, — сказала женщина, сидевшая в дальнем конце стола.

— Когда? Вы можете назвать конкретные случаи? Кроме сражения с Губителем? — бросила я ей с вызовом.

— Пауки в удалённых частях тюрьмы, — ответил Вест.

«Пауки в тюрьме. Блядь».

Немного решительности я потеряла, но постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

— Если там что-то и завелось, то они совсем недавно вылупились из яиц.

— А что насчёт костюма? Который сделан из шёлковой ткани и припрятан в укромном месте?

«Чёрт».

— Это было до моего разговора с начальницей тюрьмы, — солгала я. — Я избавилась от пауков, и больше им не занималась.

— Почему ты не сообщила об этом?

— О том, что где-то за трубами валяется фигня, которой я занималась от нечего делать? Зачем?

— В этом и проблема. У нас нет ни единой причины тебе верить.

Я сжала кулаки.

— Ты опасна, Тейлор Эберт. Непредсказуема, способна на обман. У тебя хватает ума на всякие фокусы, но не хватает на то, чтобы с самого начала держаться правильного пути. Армстронг сам об этом сказал, ты умелая интриганка.

«Интриганка, значит…» — подумала я. Похоже, не настолько хорошая, как хотелось бы.

— Вы искажаете мои слова, Вест, — вмешался Армстронг. — Я говорил, что она была в удачном положении, чтобы оказывать влияние на эмоционально уязвимых людей, и достаточно уверена в своём собственном взгляде на мир, чтобы остальные тоже в него поверили.

— В любом случае, мисс Эберт права в одном. Уже поздно, а день был предельно изматывающим в эмоциональном смысле.

— Да и в физическом тоже, — сказала я, не сводя глаз с генерального директора. — Знаете ли, мы там бегали, сражались с Бегемотом, пока вы сидели в своих креслах…

Под столом Гленн передвинул ногу и прижал к моей. Скрытый сигнал.

Я замолкла.

Сила потрескивала на краю моего сознания. Насекомые снова двигались без моих прямых указаний. Я перехватила над ними контроль и рассредоточила их по всему зданию. Может быть, я смогу с кем-то связаться? Передать информацию, которая изменит текущий ход событий?

Вест проигнорировал мой комментарий и обратился к Гленну.

— Мистер Чемберс, вы отстранены от служебных обязанностей. Вероятно, вы уже об этом знаете.

— Понимаю, — ответил Гленн.

— Позже мы решим, будем ли выдвигать против вас обвинения.

«Выдвигать обвинения». Засранцы.

— Хорошо, — ответил Гленн.

Вест встретился со мной глазами.

— Тейлор Эберт, ты нарушила условия испытательного срока. Сегодня вечером ты возвращаешься в Гарднер, чтобы отбыть остаток своего заключения. Пилотный проект с твоим участием в команде Стражей сворачивается, мы отзываем наше предложение. Если ты не будешь общаться с журналистами, на этом всё закончится. Мы обсудим твоё дальнейшее будущее, когда тебе исполнится восемнадцать.

— Это ошибка, — сказал Гленн. — У Шевалье есть планы, а вы вставляете ему палки в колёса.

— Именно, мистер Чемберс. Мы знаем о сути этих планов. Использование злодеев. Более мрачный, более опасный Протекторат. Мы не станем ему мешать до тех пор, пока он будет играть по правилам. Однако его команды существуют благодаря фундаменту — администрации. Нам необходимо поддерживать баланс, чтобы остались довольны и общественность, и Президент. Так что нашей поддержки Шевалье не получит.

«… нашей поддержки Шевалье не получит», — думала я.

Я слушала его слова, а мой рой повторял их. Каждое насекомое в здании слово в слово воспроизводило его речь. Хорошее, плохое, даже моменты, которые выставляли меня в дурном свете. Я не пыталась найти конкретного человека или сказать что-то определённое. Я просто вещала всё подряд каждому, кто мог услышать.

Мои насекомые доносили эти слова до штатных сотрудников СКП, Чикагских Стражей и членов Протектората, которые сопровождали своих директоров. Было довольно поздно, так что вряд ли в здании остались журналисты, но я не исключала и этого.

Десятки тысяч насекомых воспроизводили слова на уровне чуть громче шёпота и лишь немного громче в людных местах.

До этажа, где мы находились, первыми добрались Изолятор и Порыв. Они вошли без стука.

Я поймала взгляд Изолятора.

Да уж, я предпочла бы, чтобы на выручку мне пришёл кто-то другой. Мы работали вместе, но он невзлюбил меня с самого начала.

— Изолятор? — спросил Вест.

Тот не спешил с ответом и лишь сверлил взглядом, притом не меня, а директора.

— Мы всё слышали. — сказал Порыв.

— Слышали?

— Вас прослушивают, — ответил Изолятор. — Вот только жучки оказались не здесь, а снаружи. Они говорили. Повторяли всё, сказанное здесь.

Глаза директора Веста сузились и остановились на мне. Сейчас он прокручивал в уме разговор и соображал, не сказал ли он чего-то, что могло бы ему навредить.

— Возможно, она искажала информацию, — заметил Вест.

— «Мы не станем ему мешать до тех пор, пока он будет играть по правилам», — процитировал Изолятор. — «Пауки в удалённых частях тюрьмы».

— Всё верно, — подтвердил директор Армстронг. — Здесь расхождений нет. Однако за подробности или мелкие детали ручаться не могу.

— Я повторяла всё дословно, — добавила я.

— Всё, что происходит в ходе этого совещания строго конфиденциально, — сказал Вест.

— Мне об этом никто не говорил, — парировала я. — Да и какая разница, я ведь всё равно уже нарушила условия испытательного срока, верно?

— Против Губителей все средства хороши, — донёсся из коридора голос Тектона. Он только что подошёл, рядом с ним стояли Грация и Сплав. — Если бы не она, мы бы не сделали и половины из того, что нам удалось.

— Скажи это Кисмету, — подал голос один из подручных Веста. — Или Корпускулу. Вы уверены, что хотите иметь такого человека в команде? Кого-то, кто предаст вас, только чтобы увеличить шансы на успех?

— Я хочу, — ответил Тектон. — Мы все хотим. Мы вместе просмотрели это видео и обсудили происходящее. Кисмет сделал ошибку. Что касается Корпускула, мы навели справки: он безрассуден, опасен. Не лучший способ разрешить ситуацию, но её план сработал.

Вест не сводил с меня взгляда.

— Даже если мы забудем про всё остальное, эта выходка…

— Это именно то, чего хотел Шевалье, — сказала я и опустила глаза. Я не стала встречаться с ним взглядом, не пыталась найти поддержку в пришедших. — Честность, открытость. Борьба с прогнившей сердцевиной.