Червь

— Я думала о чём-то вроде этого в совершенно другом ключе. Уже дважды я предала свою команду. В первый раз, когда они узнали, что я оперативник под прикрытием, стремящаяся стать героиней. Потом я стала Шелкопряд. А это будет третий раз. Камера засняла, как мы действовали и общались, разговаривали о личных вещах, им это не понравится. Они не более моего хотели оказаться под светом софитов.

— Но кое-что из этого заставит людей тебя полюбить, — сказал Гленн.

— Быть окружённой почитанием не стоит того, чтобы снова ранить их, — возразила Шелкопряд. Её голос снова был твёрд, — Мрак считает, что образ и репутация служат своего рода защитой. А если его увидят мягким? Ему ведь приходится иметь дело с преступным миром. Это может стоить ему жизни.

— Они простят тебе эти неудобства, я уверен. Они поймут, что это не твой выбор.

— Рейчел не из тех, кто понимает. Я тяжёло боролась за её доверие, но если это её заденет, или если она почувствует, что задеты другие, и что в этом в хоть малейшей степени замешана я…

— Если нам повезёт, то общество увидит и оценит связь между тобой и твоей старой командой, и твоё взаимодействие с ними станет проще. У тебя будет больше шансов исправить любой ущерб.

Шелкопряд затрясла головой, уткнувшись взглядом в пол.

— Шелкопряд, это честный взгляд на то, чем занимаются герои. То, с чем вы, кейпы, сталкиваетесь ежедневно. То, почему в моральной палитре так много серого. Благодаря этому новый Протекторат Шевалье не станет чем-то, что существует только номинально.

— Вы могли бы спросить.

— А ты бы сказала «нет». К тому же, нам нужно было спешить, чтобы Сын не смог вас затмить. Нужно было абсолютно ясно дать знать о том, что совершили ты и другие герои. Нужно было сделать это немедленно. Внедрить эту мысль в сознание общественности, чтобы это был первый конкретный кусочек информации, который они получили.

Она смотрела под ноги. От усталости на её лице появились морщинки. Бабочки расселись по её плечам и рукам.

Он дал ей время обдумать эту мысль. Пусть заговорит первой.

Наконец, она сказала:

— Шевалье закладывает фундамент, я являюсь предвестником… а вы, значит, становитесь жертвой?

Он встретился с ней глазами.

— Со временем они успокоятся, и недовольство твоими действиями угаснет. Я привлеку огонь на себя. К тому времени, как они закончат со мной, моя карьера и любые перспективы в этой области развеются по ветру. Что же до тебя, то тебя лишь едва поцарапает. И равновесие между лагерем «дать ей медаль» и лагерем «нужно её наказать» сместится в твою сторону.

— Я, конечно, могла бы сделать кое-что и получше, но неужто всё было настолько плохо?

— Ты якшалась со злодеями, которых должна была избегать, ради помощи им подвергала риску Стражей, контактировала с Фир Се без ведома руководства. Ты игнорировала правила, касающиеся образа, шла на неоправданный риск…

— Мне пришлось. Всё из этого. Мне было сказано, что на поле битвы правила смягчаются. Вы же не думаете всерьёз, что против Бегемота мне нужно было использовать бабочек?

— Конечно нет, — ответил Гленн. — Ты думаешь, я дурак? Мне-то это известно. Но есть множество людей, которые обращают на это внимание. Многие люди, которые будут присутствовать в той комнате, не будут знать этого, не будут в полной мере понимать. Некоторые из них даже не станут смотреть видео, и всё же начнут выносить суждение о вещах, которые в нём показаны. Никогда не стоит недооценивать глупость людей.

Шелкопряд издала наполовину вздох, наполовину смех.

Гленн слегка улыбнулся.

— Видео сожгло один из мостов. Больше никаких бабочек. Хотя они не повредят, потому что тогда любому обычному преступнику станет чертовски трудно жаловаться на избыточное применение силы. Но я отвлёкся…

Телефон Шелкопряд издал сигнал. Секундой позже, завибрировал и телефон Гленна. Он проверил его.

«Пожалуйста, пройдите в комнату F для обсуждения действий Шелкопряд».

Он закрыл окно с сообщением.

— Спасибо, — сказала Шелкопряд. — Наверное. Мне пора идти.

— Мне тоже. Пойдём вместе? — предложил Гленн.

Шелкопряд кивнула. Стайка её бабочек сопроводила их к выходу из кабинета.

Гленн заговорил, не глядя на неё:

— Я не жду, что понравлюсь тебе. Никогда и не надеялся. Первая и самая крупная проблема, с которой ты столкнулась — это твой образ. Подозреваю, что даже сейчас она никуда не делась. Образ так и будет оставаться твоей проблемой, особенно сейчас, когда ты в центре внимания.

— Угу.

Гленн потянулся и достал из кармана жилета коробочку. Он открыл её, достал визитку и вручил ей.

— Мой номер. На случай, если понадобится совет. Звони на мобильный. Рабочий номер наверняка не останется моим надолго.

Шелкопряд уставилась на визитку. Ей не было нужды смотреть, куда она идёт, так как бабочки проверяли дорогу. К ним присоединялись и другие насекомые.

— Только сделай мне одолжение, — сказал Гленн.

Шелкопряд взглянула на него.

— Подружись с тем, кто заменит меня, кого бы они ни взяли на это место. Слушай его. Можешь не любить, но прислушивайся. Это не повредит.

Она кивнула, посмотрела на визитку и снова подняла взгляд.

— А могу я спросить совета прямо сейчас? Это насчёт моего отца.

— Отступник?

Отступник не мог сдвинуться с места, поскольку удерживал тяжёлую бетонную плиту, предоставляя доступ команде спасателей. Курсором, встроенным в глаз, он выбрал команду «ответ» и закрыл вентиляционные отверстия вокруг рта.

— Тиамат Два, придержи пока все сообщения.

«Я не готов к этому. Только не сейчас».

— Это я. Скарабей 25.01¶

— Именно об этом я и говорил. Она создаёт опасное влияние.

— Она шестнадцатилетняя девочка со стойкими убеждениями, Вилкинс, — ответил Армстронг. — Ничего более. Она придерживается их и своего взгляда на мир, из-за чего эмоционально уязвимые люди тоже начинают в это верить. Сектанты пользуются тем же эффектом, только в их случае это организовано специально. Они изматывают людей, держат в страхе и морят голодом, а затем появляется кто-то авторитетный, готовый помочь.

— Ты хочешь сказать, она непреднамеренно стала лидером секты?

— Она оказалась в положении, в котором очень легко повлиять на мнение людей. Под критерии, которые я описал, подпадают многие паралюди, — сказал Армстронг и посмотрел на Гленна, сидевшего с явно несчастным видом. — И, очевидно, некоторые из наших работников.

— Мне кажется, вы говорите не о том, — заметила я. — Вы имели в виду Рапиру, как я поняла, и Куклу, а сейчас Стражей Чикаго и Гленна. Но все свои решения они принимали, когда меня и близко рядом не было. Если только вы не хотите сказать, что я каким-то образом управляю их мыслями.

— Нет, — возразил Армстронг. Его фамилия ему не подходила, он скорее напоминал мне моего папу, хотя его челюсть выдавалась вперёд, а форма черепа создавала впечатление, что он всё время смотрит исподлобья. — Не важно, что тебя не было рядом. Посыл и идея надолго остаются в головах, даже если тебя уже нет поблизости.

— Тектону просто нужен был кто-то, способный принимать решения, кто-то на замену Лучеманту, — ответила я. Кажется, он защищал меня, но это не особо помогало.

— Мы смотрели видео, — сказал директор Вилкинс. — Мы знаем, что он сказал. Думаю, лучше тебе помалкивать.

Я закусила губу и уставилась в стол.

— Ну ладно, — начал Гленн. — Что сделано, то сделано. Могу я предложить, поскольку день был действительно долгим, разойтись? Все присутствующие всё равно будут здесь завтра утром.

— Мне кажется, что это хорошая мысль, — согласился Армстронг. Несколько человек за столом кивнули.