Червь

Я кивнула:

— Я ощущаю… тревогу, поскольку беспокоюсь, что я не очень хороший герой.

— Если считать, что причина не в неопытности, действительно ли это так ужасно? Быть кем-то меньшим, чем самым лучшим?

— Разве это не говорит обо мне что-то ужасное, если из меня получился отличный злодей, но дерьмовый герой?

— Возможно, это говорит что-то о твоих силах или о прошлом опыте. Я подчёркиваю, в этих делах ты новичок.

— Когда я была начинающим злодеем, я померилась силами с признанными героями, ограбила банк и унесла целое состояние.

— С тобой была команда.

— Сомневаюсь, что дело в этом. Я была чертовски более эффективна и в те моменты, когда товарищи не прикрывали мне спину.

— Значит, ты испытываешь беспокойство и тревогу…

— И мне реально страшно, — сказала я и вздохнула. — Я… боюсь, потому что мне начинает казаться, что моя сила не полностью под моим контролем. Внутри моего мозга поселилось чудовище, которое использует мою силу, когда я этого не хочу, и я абсолютно уверена, что со временем у него получается всё лучше.

— Это метафорическое чудовище?

— Это очень хороший вопрос, — ответила я, поставив локти на колени и уставившись на руки. — Это просто я? Или это мой «пассажир», какая-то непостижимая форма жизни из параллельной реальности, решившая дать мне силы и помогающая мне с управлением этими силами, чтобы мой мозг не перегрелся? Или разницы вообще нет? Может быть, мой триггер сплавил нас настолько, что граница перестала существовать?

— Я понимаю, как эта идея тебя пугает, — сказала она. — Я слышала о подобных вещах, хотя подробности и имена отличались. Мы недостаточно знаем о них, и то, чего мы не знаем, обескураживает, особенно в твоём случае, когда сила так тесно связана с тобой. Отсутствие контроля…

— Если я скажу вам, что я опасна, что я собираюсь навредить кому-то, специально или случайно, должны ли вы об этом доложить?

— Да, если риск будет высок. Прости меня за вопрос, но ты собираешься навредить кому-то? Случайно или нет?

— Нет, — покачала я головой. — Но я всё думаю, возможно ли что-то подобное?

— Я работала со многими молодыми паралюдьми, кто владел неуправляемыми силами. Существуют разные варианты.

— Например?

— Это зависит от формы, которую принимает отсутствие контроля. Это происходит постоянно? Случается ли это, когда теряешь сосредоточенность? Когда устаёшь? Когда болеешь? Когда злишься?

— Я не вполне уверена. Иногда, когда меня вырубают, я обнаруживаю, что моя сила продолжает работать без моих команд. Действия не ахти какие, она совершает ошибки, не всегда присутствует логика, но моя сила продолжает работать, когда я без сознания, после сотрясения, или когда какой-нибудь кейп использует свою силу, чтобы лишить меня воли. Когда мне ввели транквилизаторы, после того как я натравила насекомых на директора Тагга, они явно продолжили его атаковать.

— Значит, давай начнём с основ. Я почти всегда рекомендую своим пациентам, у которых проблема с контролем, упражнения по расслаблению и медитации. Почти всегда есть некоторые улучшения. Следующий вопрос в том, чтобы найти способ отслеживать эти улучшения.

— У меня будет новый костюм. Может быть, камера? Недавно, когда я была с Гленном, он показывал мне видео, и я заметила, что использовала трюки, которых никогда сама не придумывала.

— Значит, вероятно, камера. Тебе спокойнее знать, что ответы есть?

— Мне будет спокойнее, когда я замечу улучшение, — ответила я. — Без обид.

— Ты меня не обидела. Однако озвучила две проблемы. У тебя нет уверенности в том, какая ты героиня. Это более насущное и менее пугающее.

— Это весьма пугает, если честно, — сказала я. — Я многое на это поставила.

— Ты придумала направление действий, верно? Ты говорила, что предлагала новый костюм и новое оборудование.

— Но это не может исправить то, что я круглая затычка в квадратной дырке. Я думала над компромиссами, над чем-то ещё, кроме приспособлений и костюмов, но мне кажется, что я практически предаю себя. Предаю моё я, потратившее после получения сил три месяца на идею быть героем. Меня поглотил этот идеализм, мысли о том, как я буду помогать в большом и малом, и в итоге я совершила больше добра, будучи известной злодейкой, чем героиней.

Джессика Ямада сделала пометку в бумагах, затем переложила их на стол справа. Она взглянула в окно, затем на меня:

— Ты всё ещё ощущаешь беспокойство?

— Всё время, — сказала я.

— Не хочешь прогуляться?

— Чёрт, очень! А можно?

— Мне нужно сделать несколько телефонных звонков.

Ученики средней школы толпились вокруг не очень-то радостных Стражей, толкаясь, пихаясь, пытаясь дотронуться до брони и костюмов. Затянутое облаками небо только сейчас просветлело, и цвета окружающего парка стали ярче.

— Но зачем?

— Зачем мы здесь или зачем всё это устроили? — спросила меня миссис Ямада.

— Да.

— Всё это устроили, косвенно, из-за тебя, — сказала миссис Ямада. — Когда твоя личность была раскрыта, журналистам понадобилось не так много времени, чтобы обнаружить, что в школе над тобой издевались.

— О, чёрт, только не это, — пробормотала я.

— Люди начали задавать вопросы, почему ничего не было сделано, чтобы помочь тебе и таким как ты. И вот результат.

— Не уверена, что это хорошо, — сказала я. — Подобные мероприятия всегда ужасны, и сопровождаются бессмысленными речами.

— Я знаю, когда я сама училась в школе, я достаточно таких видела. Но герои, по крайней мере, могут произвести впечатление.

Я посмотрела на весьма растерянных бостонских Стражей. Они очаровали детей, но у них не получалось толком с ними общаться, не устраивая давки. Учителя, видимо, решили насладиться передышкой и сидели в дальней части парка, в тени.

— Хочешь тоже произвести на них впечатление?

Я бросила на неё взгляд.

— Не бой, но шанс быть героем. Образ, который от тебя требуют отыгрывать, не станет здесь тебе мешать, — сказала миссис Ямада. — И, возможно, поможет тебе почувствовать себя чуть-чуть более человечной, учитывая твоё беспокойство насчёт внутреннего чудовища.

— Это будет несколько неуклюже, — заметила я.

— Весьма неуклюже, — улыбнулась она. — Но это шанс вместо того, чтобы запереться в ещё одной комнате, без риска для жизни выйти наружу.

— Я воспользуюсь шансом, — сказала я. — Спасибо.

Я направилась в самую гущу.

Сотня детей, вероятно, все из одной школы. Наверное, я предпочла бы сражение с Бамбиной.

Я созвала всех бабочек в округе, всех, которые обитали в парке. Потребовалось около минуты, прежде чем они собрались. Я послала их пролететь над толпой и вокруг. Некоторые закричали, другие присели, прикрывая головы.

Совсем не тот восторг, на который я рассчитывала.

Это ещё один эффект роя, который я недооценивала? Или дети просто реагировали чересчур живо? Здесь было всего пять–шесть сотен бабочек.

— Кто поймает больше, тот победит! — крикнула я. — Вперёд!

Дети уставились на меня. Некоторые всё ещё пугались потока бабочек.

— Вперёд! — сказала я. — Будет приз! Хороший!

Они рассыпались по поляне.

Бабочки кружились вокруг друг-друга, вокруг деревьев, над головами детей вне их досягаемости, между ног и под столами. Я наблюдала за толпой, устраивала так, чтобы дети наталкивались друг на друга, управляла скоплениями бабочек, собирая учеников в группы по пять–десять человек, и с минимальными усилиями увеличивала беспорядок, сталкивая группы друг с другом.

Когда большинство детей избавились от первоначального прилива энергии, я присоединилась к Стражам, продолжая управлять бабочками.