Червь

— Это не должно быть важно.

— Котёл — это зло, — сказала Рефери. — Чтобы получить силы для Притворщика, они проводили эксперименты на людях.

— Это не важно, — грубо сказал Сатир. — Притворщика нет, не будет и нас. Мы заберём товарищей и уйдём.

Он подтолкнул локтем Никту, и они повернулись уходить.

И вот нет ещё одной команды Протектората.

Рефери, беспокойно расхаживая, набрала номер:

— Шевалье, срочная ситуация.

Последовало долгое ожидание.

— Команда Вегаса, — наконец сказала она. — Они отказались подчиняться. За этим стоит большее, но если нам придётся арестовать их, Дракону нужно…

Молчание.

— Нет, — сказала она. — Они — нет. Нет. Да. Да, сэр.

В позе Рефери читалось поражение, она уронила руку и завершила вызов. Взглянула на телефон, затем на Каркаса:

— Дракон рухнула прямо перед тем, как это всё началось. Она встречалась с каким-то Бродягой из Вегаса.

— Ага, — сказала я и подумала о женщине, которая так искусно справилась с компьютером. Цензор, призрак. Они подстрелили Изморозь, без сомнения, именно потому, что та могла запечатать контейнер в глыбе льда.

И всё же они не стреляли в Каркаса, который мог сделать то же самое.

Каждый шаг, каждое действие безукоризненно.

— Герои Вегаса? — спросила я.

— Он сказал отпустить их, — сказала она тихо. — Что они нужны нам, даже если покинут Протекторат. Позже он отправит людей поговорить с ними и что-нибудь организует.

Я кивнула. От смешанных чувств мне стало плохо. Это была неудача, это было разочарование, видеть столь серьёзное поражение после того, как я так много отдала, чтобы помочь Протекторату.

— Мы проиграли по всем фронтам, — сказала я.

— Изморозь жива, — сказала Рефери, рассматривая телефон.

— Значит, по всем остальным фронтам, — сказала я.

— Будут и лучшие дни, — ответила она.

«Не такие», — подумала я, и это была невесёлая мысль. Как бы ни радовалась я возможности спасти гражданских, меня одолевало мерзкое ощущение.

Человек, которым я хотела стать и человек, которым я была… примирить их было нелегко. С одной стороны герой, с другой — Рой.

«Это придётся изменить». Гул 23.03¶

— Мистер Чемберс? С вами хочет поговорить Шелкопряд.

— Пригласите её, — прокричал он с другой стороны комнаты.

Я вошла в его царство, осматривая место, которое служило центром дизайна и маркетинга всей СКП.

На стене слева висела карта Северной Америки. На ней были отмечены города и вокруг каждого крупного города были наклеены портреты. Герои Протектората сверху, Стражи снизу.

Справа стояли витрины с различными костюмами, старыми и новыми. Внутри одной из них женщина одевала манекен.

Поодаль стоял Гленн.

Могущество — забавная штука. Среди паралюдей я наблюдала его во многих формах, но обычные люди не столь разнообразны. Были подобные Таггу, полагающиеся на угрозу и подавление, или такие как Калле, уверенные и опирающиеся на собственную компетентность в определённой области. Суинки была несколько другой, она знала, как пользоваться людьми и ситуацией, и была больше остальных похожа на Калле, но у неё было такое преимущество, как возможность приказать нанести авиаудар или затребовать модули Дракона. Как говорила Сплетница, Суинки не была гениальна, но у неё были свои сильные стороны.

Я ожидала, что Гленн Чемберс будет больше похож на Калле, с таким же как у Тагга стремлением к жёсткому решению проблем. Теперь, когда я увидела, как он ведёт себя на работе, я уже не была столь в этом уверена.

Гленн Чемберс был одет в брюки в красно-зелёную клетку и розовую рубашку. На поясе была пряжка с символом СКП. Он поменял и причёску, теперь волосы были аккуратно уложены, как мне показалось, в «гиковском» стиле. Очки тоже были другие, в толстой оправе и с круглыми стёклами. На шее болталась идентификационная карточка. Он не подходил ни под один из архетипов.

Я смотрела на него и мне вспомнился Толкач. Некогда злодей-неудачник, метамфетаминщик и наркоторговец, позднее глава безнравственных и анархичных Барыг. Сначала мне было сложно сказать, почему. Казалось, они были совершенно непохожи. Поведение, статус в обществе, внешность или цели: ничего общего.

Вокруг него кружились люди. Мужчины и женщины двадцати с чем-то лет, подносившие стаканчики с кофе и ткань, образцы работ и документы. При всей своей тучности, Гленн двигался быстро. Он глотнул кофе, отдал его помощнице, которая его принесла, и отослал её, дав указания или разъяснения. Женщинам и мужчинам с образцами было сказано разложить всё на его рабочем столе, сам же он принялся рассматривать экшн-фигурки в дневном свете из окна. Его пухлые, почти как у младенца, ручки схватили фигурку за конечность. Он с силой затряс её, и толпа его приспешников отшатнулась от неожиданных взмахов. Рука фигурки отломилась, и игрушка полетела в сторону. Кто-то поднял её и вернул обратно в группу.

— Идите скорее, — сказал Гленн, — скажите им, чтобы починили и отлили другой прототип для запуска в серию. Это же игрушки, они попадут к детям и коллекционерам. Их будут покупать фанаты. Как будет смотреться, если их первая ассоциация с Эзотериком — стоящая на полке сломанная игрушка? Смотреться будет, как будто он хлипкий!

Фигурщики убежали, а Гленн подошёл к своему столу, где лежали фигурки. Я подошла ближе, чувствуя себя среди всего этого не в своей тарелке, и едва не врезалась в другую входящую группу, что стремилась заполнить пустоту, образовавшуюся после предыдущей.

— Шелкопряд, подойди! Посмотри и скажи, что думаешь.

Я направилась к столу, и стоявшая вокруг группа расступилась, дав мне пройти. Не могу сказать, почему, но мне казалось, что они сделали это из-за Гленна, а не из-за меня.

Тяжелые папки с работами были открыты, внутри были постеры с различными героями Протектората — лидерами новых команд. Изображения были стилизованы, на фоне бледных разводов акварели были нанесены практически эскизные изображения героев. Но маски, шеи и плечи, эмблемы героев и их знаковые орудия были показаны в гиперреалистичной манере. Шевалье, Изморозь и Экзальт, на фоне серого, синего и жёлтого, соответственно. Под ними, похоже, были и другие плакаты.

— Они хороши, — сказала я.

— Говно! — парировал Гленн. Он постучал пальцем по разводам желтой и красной акварели рядом с кончиком пушкомеча Шевалье. — Худшее впечатление, которое мы можем оставить, это что у нас творится бардак, а именно об этом такие пятна на заднем плане и говорят!

— Я бы купила, — сказала я, — если бы не была кейпом. Ведь на самом деле бардак. Не представляю, как вы убедите простых людей, что это не так.

Гленн вздохнул:

— Мы так сейчас уйдём в гипотезы и философию. Это не дело!

Он повернулся к одной из художниц:

— Что-нибудь чище и опрятнее. И не изображайте Изморозь сбоку. Если она не хочет постобработку, то должна признать, что её талия — не для постеров.

Люди с постерами исчезли, сбежав от Гленна.

Я воспользовалась возможностью:

— Я хотела поговорить с вами…

— Одну минуту, — отмахнулся от меня Гленн и повернулся в группе, которая только что подошла. — Интервью?

— Хорошее, — сказал молодой человек, протягивая распечатку. — Шевалье представительный, но в другом ключе, нежели прежние лидеры. Подходит атмосфере «Нового Протектората», каким вы его изображаете.

— Ну конечно, подходит, — сказал Гленн. Он просмотрел документ, перевернул страницу. — Я всё строил вокруг него. Хороший выбор интервью. Очень хороший.

«Толкач», — снова подумала я. Толкач, создавший структуру, которая вращалась вокруг него. На его орбиту попадали люди со сходным мышлением. Несмотря на отталкивающую внешность и сквернословие, Толкач обладал харизмой. Люди шли за ним. Гленн не отталкивал, но он раздражал.