Червь

Я кивнула.

— Иди, переоденься. Сейчас здесь будет охранник, который сопроводит тебя в твою камеру.

— Хорошо, — сказала я.

Я переоделась в свежую тюремную робу со штанами, оставив обувь. Мне было больно оставлять свой костюм, но выбора не было. Когда я вернулась и вручила свёрток охраннику в будке, женщина-охранник обыскала меня и сопроводила в камеру.

Я чувствовала чужие взгляды, которые следили за мной. Заключённые, которые, без сомнения, видели в моей травме признак слабости, повод наброситься на меня, словно волки на раненую добычу.

В какой-то степени пребывание среди Стражей меня потрясло. Мне всё ещё нужно было понять, как сражаться, будучи Стражем. Желательно, более эффективным Стражем, чем те, с которыми я сталкивалась раньше. Мне нужно было поменять свою тактику, сам способ своего мышления. Выработать необходимую меру уверенности в себе, которая не была бы порождена страхом и запугиванием.

Я опустилась на нары и открыла книжку.

Я беспокойно ёрзала. По венам всё ещё гуляли остатки адреналина после стремительной схватки. Руки болели, несмотря на лошадиную дозу принятых болеутоляющих. Ожоги второй степени. Как и многие другие травмы на локтях и плечах, они были как будто нарочно расположены там, где они будут раздражать и мешать сильнее всего.

«Сегодня ночью будет хреново», — подумала я. Как я вообще должна была комфортно устроиться?

Насекомые нашли ловушку, и я начала систематически уничтожать каждого таракана, вошь, муху и муравья в здании.

Пауков я приберегла и направила их к обугленным трупам насекомых. Со временем они смогут размножиться, а я спрячу их там, где ни один человек их не встретит.

Нарушение правил? Возможно, но этим я могла занять свои мысли. Так я чувствовала себя в немного большей безопасности, немного более похожей на саму себя. Гул 23.02¶

С самого нашего прибытия команда Лас-Вегаса излучала недовольство всеми доступными способами. Сложенные на груди руки, уклончивые взгляды. Даже то, как они стояли — у нас на пути, чтобы было ясно, что они не согласны с тем, что происходит, но всё же недостаточно близко, чтобы быть в одной с нами группе.

На этот раз проблема была не во мне.

Сатирик, или сокращённо Сатир, носил шлем, которому была придана форма козлиной головы с пастью, растянутой в вечной ухмылке. Я могла представить, как в другое время его глаза горели лукавством, а подведённые брови в отверстиях маски озорливо изгибались. Но сегодня был не такой день. У него были круги под глазами, и смотрел он озлобленно. Вместе с улыбкой его маски, это создавало… я не хотела сказать «безумный вид», но именно эти слова первыми приходили на ум.

Его голая грудь была мускулистой, депилированной. Пояс и леггинсы костюма были посажены достаточно низко, чтобы были видны линии, указывающие на его… ну…

Это явно смущало. Впрочем, это и было задумано, чтобы смущать.

Никта, Прокол, Леонид и Цветочек разделяли гнев Сатира. Герои носили гораздо более яркие и цветастые костюмы, чем обычно было принято, а их настроение, напротив, было чрезвычайно мрачным. Шпора и Лощина казались не столько разозлёнными, сколько потерянными. Однако когда мы прошли мимо, они примкнули к своей группе и я поняла, что они скорее поддержат своих, чем нас.

Возможно, стоило что-то сказать, слова поддержки или сожаления, но, кажется, никто из присутствующих не был готов их произнести.

Мы подошли к лифту и спустились вниз, никто из местных героев к нам не присоединился.

— Какие мысли? — спросил меня Перевес.

— Для города вроде Лас-Вегаса, было неожиданно обнаружить, что здание настолько… — я не закончила.

— Скучное? Словно огромный могильный камень?

— Никаких окон, — сказала я. — Только главный вход и стены. Никаких украшений, кроме символа СКП на переднем фасаде. И никакого наружного освещения.

— Оно выделяется, — сказал Перевес. — Создаёт контраст.

— И ещё это необходимость. Вегас — лидер по общему числу злодеев, — сказала Изморозь. У неё была крайне жёсткая манера общения, что, видимо, соответствовало её ледяным силам. — Вегас использует группы добровольцев из числа Умников и Технарей для контроля заведений по тому же принципу, как СКП следит за экономикой в целом, обеспечивая порядок, при котором все играют честно, сделки совершаются добровольно, а суммы сходятся. В результате Вегас изменился, кейпы взаимодействуют иначе. В Лос-Анджелесе или в Нью-Йорке наибольшую угрозу представляют люди, способные взорвать здания. Здесь же, злодеи пытаются обыграть систему, а герои пытаются обыграть их. В Вегасе всем подпольным миром заправляют Умники, Технари и Скрытники.

— Ещё один вариант «казаков и разбойников», — сказала я.

— Казаков и разбойников? — спросил Перевес.

— Мой товарищ по команде когда-то объяснила мне всё именно так. Здравая, не знаю, как сказать лучше, стратегия поведения для злодеев и героев — притвориться, что всё это игра. Нанесение ударов, подсчёт ку, но в конечном счёте противоположная сторона не получает значительного ущерба.

— Подсчёт ку? — спросил Гарпун. Это был единственный подчинённый, которого Перевес взял с собой. Изморозь, напротив, взяла из своей команды Пристава и Рефери. Ещё был Каркас из Сан-Диего.

— Это понятие из стиля ведения войны коренных народов Америки, — пояснила я. — Во время сражения воины, чтобы показать свою доблесть, совершают рискованный, успешный ход против противников. Они зарабатывают репутацию, другая сторона её лишается. Тем не менее, всё это игра. Способ тренировки, возможность, ничего не теряя, подготовиться к настоящим угрозам.

— Вот только, — заметила Изморозь, — конфликты идут по нарастающей. Если одна сторона слишком часто проигрывает, то может зайти слишком далеко. И всегда есть сопутствующий ущерб. Я заметила, что твоё объяснение забывает упомянуть о гражданских.

— Я не говорю, что я на сто процентов с этим согласна, — сказала я. — Я не была согласна с самого начала. Но это напоминает то, о чём ты говорила.

— Нет, — покачала головой Изморозь. — Район Стрип вымирает. Каждая успешная операция злодеев приводит к катастрофическому ущербу, из-за них закрываются заведения. В заброшенных районах поселяются новые злодеи, которые прибывают, услышав об успехе очередной группы, или просто потому, что для них появилось место. Проблема усиливает сама себя, всё становится хуже. Это здание — крепость и тюрьма, поскольку это то, что нужно городу, вот насколько далеко зашли дела.

— А герои?

— Вычурные, столь же показушные и жаждущие внимания, насколько злодеи осторожны и скрытны. Команда Вегаса в основном состоит из стратегов, шарлатанов и почти откровенных негодяев. Людей, способных остановить мошенничество и обман, сунуть палку в колёса местным криминальным гениям, либо тех, кто думает, что на это способен. Вот почему это стало такой проблемой.

Последнее предложение прозвучало как конец разговора. Я решила не рисковать и не задавать других вопросов.

Мы прошли в коридор с тюремными камерами. Он был глубже и значительно больше, чем в Броктон-Бей. Здесь было два уровня, один ряд камер над другим.

Изморозь поднесла телефон к монитору и подключилась к системе. Через мгновение плавно зажёгся ряд чёрных квадратов с белой каймой. Она немного наклонилась вперёд и положила руку на стену рядом с монитором.

Экран включился. Я увидела внутри человека в костюме кейпа. Маски не было. Он был альбиносом. До такой степени, что фиолетовый бархат его костюма полностью подавлял небольшие участки открытой кожи. Радужка его глаз была тёмно-розовой.

— Притворщик, — сказала Изморозь. Её голос стал даже жестче, чем раньше. — Что же ты натворил?