Червь

Гибридная сила Стрелок-Контакт Ратоборца действовала через его копьё. Она текла, словно электрический ток, но принимала различную форму. Он пронзил компьютер, затем замахнулся тупым концом оружия в сторону дивана. Женщина перекатилась и увернулась от удара, из копья выплеснулась энергия, разрывая и замораживая диванные подушки.

Он мог выбирать эффект, что делало его весьма универсальным. Оглушающие разряды, огонь, лёд, молнии, всасывание и дезинтеграция, и многое другое. Штука заключалась в том, что удар должен был попасть в цель, чтобы вызвать эффект.

Большим преимуществом была другая его сила. Очень краткой вспышкой суперскорости он сократил расстояние до женщины и резко остановился как раз вовремя, чтобы пнуть её в живот.

Стояк последовал за ним, шагнул вперёд и прикосновением заморозил женщину.

— Женщина — это Выгул, — сказал Ратоборец через наушник.

— Поймал её, — ответил Стояк.

Оторва и Перевес уже вламывались в следующие комнаты, отрывая мужчин и женщин от их занятий.

У Перевеса была суперсила, его мощь и рефлексы умножалась вместе с ростом количества противников, хотя это и имело пределы. Он не был особенно крепким, но имел в распоряжении телепорт близкого действия. Очень близкого — максимум метр. При помощи телепорта он сократил дистанцию до Налётчика и ударил его в ключицу. Женщина отползла в поисках укрытия.

— Никто не хочет сломать вилочку? — сострил он.

Оставшийся мужчина направил руку в сторону Оторвы, и та на ходу замерла. Он встал почти расслабленно, взял за руку девушку, что была подле него, и наклонился поднять одежду. Но увидев кишевших в ней насекомых, он в ужасе отпрянул. Ему не удастся добраться до жезла, для чего бы тот ни был предназначен.

— Внимание, Оторва заколдована или что там ещё, — сказала я через наушник.

— Не-а, — услышала я её голос в наушнике. Она схватила мужчину сзади и швырнула его в дверной проём в сторону Стояка. Тот наступил на его голую спину, и мужчина оказался заморожен.

— Кейп номер два попался, — сказал Стояк.

Оторва была из кейпов с целым ворохом способностей. То, что била она, взрывалось, то, что било её, взрывалось тоже. Она была сильная и крепкая, и, в довершение всего, у неё была диковинная устойчивость к урону и суперспособностям, которая возрастала с ростом расстояния до цели.

Каждый из них способен весьма разрушительно использовать свои силы. Не зря их назначили капитанами команд.

Так, но как же я? Я почти ничего не сделала. Я привыкла держаться позади, поддерживая своих союзников, и наносить решительные удары тогда, когда это было необходимо. Но сейчас я должна была показать себя. Смогу ли я сказать, что добилась чего-то существенного?

Может быть, это было сделано нарочно?

Я поспешила наверх, прыгая через две ступеньки. Когда я вошла, Ратоборец внимательно посмотрел на меня.

Конечно, нарочно. Он со своей командой вынес всех кейпов, не оставив никого для меня. Я доказала свою полезность как разведчика, но было ли этого достаточно?

— Обеспечиваем безопасность гражданских, — сказал Стояк через комнату. Он подошёл к одной из женщин и та, испуганно пискнув, отшатнулась подальше от его протянутой руки. — Тсс, всё хорошо. Это не больно. Если ты ничего не сделала, тебе не о чем беспокоиться. Проснёшься через несколько минут, побудешь в полицейском участке и отправишься домой.

Она посмотрела на Ратоборца, словно ища подтверждения, и Стояк прикосновением заморозил её.

Вторая женщина натягивала штаны. Это были такие джинсы, с которыми нужно сражаться сантиметр за сантиметром, если тебе повезло иметь настоящую задницу. Она всё ещё была в чёрном лифчике, а глаза были слишком густо накрашены.

— Последняя, — сказал Стояк. — Можешь вызывать фургоны СКП.

Она застегнула джинсы и провела большим пальцем по цепи, которая тянулась от застёжки ремня к карману.

— Постой-ка, — сказала я. Цепь… на ней были какие-то руны. — Эти руны…

— Это просто украшения, — сказала она.

— Чёрт! — крикнул Ратоборец, — Стояк!

Стояк прыгнул, но она отскочила назад. Приземлившись на четвереньки, Стояк потянулся вперёд и отстрелил в её сторону кончики пальцев своей перчатки, за которыми потянулись шнуры. Два шнура обвились вокруг её конечностей. Я отметила, насколько толстыми они были. Не просто лески, которые могли разрезать окружающих, будучи заморожены во времени.

Он заморозил их и отсоединил от перчатки. Она была обездвижена.

Этого оказалось недостаточно.

— Это Пауза, — сказал Ратоборец и бросился на неё в атаку, держа копьё наперевес.

— Теперь я — Тринадцатый Час, — возразила она. В её глазах вспыхнул огонь, и я почувствовала, как моё тело встряхнуло.

— Тектон! — позвала я через насекомых.

Мой пульс до невозможности замедлился, дыхание почти застыло. Вытянутая рука начала опадать, сил, чтобы её держать, не было.

Тринадцатый Час обвисла в натянутых замороженных шнурах Стояка. То же самое стало с Ратоборцем прямо посреди шага.

Мои мысли замедлялись, воля исчезла. Все остальные были в таком же состоянии. Чувство времени… Я припомнила свой сон, в котором меня заколдовал Выверт. Скополамин.

Сила Стояка отпускала Адептов, освобождая их одного за другим. Они привели себя в порядок, оделись.

Налётчик набрал номер на своём телефоне, приблизился к спящей Тринадцатой, и держа телефон возле уха, приподнял её подбородок и поцеловал. Он остался рядом, готовый подхватить её, когда шнуры разморозятся.

— У нас неприятности, — сказал он с лёгким акцентом. Австралийским? Британским? — Не помешает кто-нибудь из высшего круга. У них будет подкрепление.

Мои веки наконец опустились. У меня не было силы воли, чтобы их поднять.

Но я могла следить за насекомыми, когда они суетились, сходились и двигались так, будто обладали своим собственным сознанием.

Следовали моим неосознанным указаниям?

Насекомые, кусая и жаля, бросились в атаку.

Нет. Эта мысль не была даже осознана мною. Кажется, у меня проблемы.

«Нет», — прошептало облако насекомых. Их гудение прозвучало словами.

Налётчик и остальные вздрогнули. Я чувствовала их движения через собравшихся насекомых. Налётчик сделал жест, что-то пробормотал, и птицы вылетели из клеток, расставленных по квартире. Спустя мгновение, они вспыхнули огнём и начали летать сквозь самые крупные скопления роя.

Скоро появятся остальные. Я должна была что-то сделать.

Похоже, что срочность была для роя наиболее понятна. Насекомые пришли в движение, понесли шёлковые нити.

Это меня полностью устраивало.

Способы плетения нитей, как будто бы исходили из моей самой глубокой, творческой части, той, которая неосознанно выводила каракули на полях тетради, когда я скучала в классе. Но вместо бессмысленных каракулей это были нити и отдельные паутинки шёлка, протянутые от ножек столов к ногам, от запястий к серьгам, между шнурков ботинок, и всё это сопровождалось бабочками, которых я всё ещё сумела удержать в строю.

Фениксы Налётчика не могли сжечь эти нити, не опалив и опутанных ими людей.

Начали появляться другие Адепты. И всё же моё чувство времени было ещё искажено. Где там кейпы Протектората?

Как долго продлится наше оцепенение?

Налётчик, прижав одну руку к ключице, другую руку вытянул так, чтобы на неё опустился пылающий голубь. Он поморщился от боли, когда чуть не вырвал себе серьгу из уха.

— Проклятье!

Он и в самом деле ругается словами типа «проклятье».

Уж этим-то придуркам проигрывать мне точно не хотелось.

Насекомые всё ещё двигались, без особой цели, без моего управления, но тем не менее они несли с собой нити шёлка.