Червь

— Их возглавляет Эпоха, — сказал Ратоборец, даже не взглянув на меня. — Группа очень организованна. То, что вы должны знать о Нью-Йорке — здесь всё большое. Это относится ко всему. Так что насчёт этих ребят — их много. Они организованы в круги и конкурируют друг с другом за положение в этих кругах, бросают вызов тем, кто выше их, платят отступные при проигрыше. Есть один первый круг, два вторых круга, три третьих и так до пятых кругов.

— Всего пятнадцать, — сказала я.

Он сурово посмотрел на меня и замолчал.

Мне что, нельзя говорить?

— В этом городе хрен куда доберёшься, — сказала Оторва. — Толпы, движение… как вы вообще передвигаетесь?

— У нас разные команды для разных ролей, — сказал Ратоборец. — Группа Копьеносцев для быстрого реагирования, в ней те из нас, кто умеет летать и передвигаться по крышам. Ещё одна группа — более тяжёлые, достаточно взрослые, чтобы водить байк или те, у кого есть разрешение передвигаться по рельсам.

— По рельсам? — переспросила Оторва.

— Метро. Смотришь по компьютеру, когда и где можно находиться, чтобы не попасть под поезд.

— А те, которые ещё недостаточно взрослые и не имеют прирождённой мобильности? — спросил Тектон.

— Пешее патрулирование или работа на подхвате у кого-то из Протектората, — ответил Ратоборец.

— Море удовольствия, — сказала Оторва.

— Мне что, единственному нравится, когда меня подвозят? — спросил Перевес.

— Да, — сказала Оторва. — Да, определённо.

Ратоборец покачал головой:

— Это работа. Они, конечно, ворчат, но им ещё несколько лет до того, как у них будет разрешение на вождение байка.

— Полагаю, ты один из Копьеносцев, — сказала я.

Он недобро посмотрел на меня:

— И что с того?

— Ничего, — сказала я. — Просто представляется логичным.

— Флешетта тоже была одной из нас, — сказал он. — Она должна была стать лидером отряда, когда меня взяли в Протекторат, а Укрытие стал бы капитаном Стражей.

— Могу представить.

— Я, кажется, что-то припоминаю о том, что она дезертировала и присоединилась к твоей старой команде.

— Ничего не знаю об этом, честно, — сказала я. — Только то, что она испытывала романтический интерес к одному из Неформалов, и…

— К девочке с куклами, — сказал Ратоборец.

Перевес ткнул его в плечо.

— Я не знала, известны ли всем её наклонности, поэтому не стала говорить, — сказала я, почувствовав себя глупо.

— Всё правильно, — сказал Перевес. — Так ты и должна действовать.

В наушнике-бусине, которую мне предоставили, зажужжал женский голос. Призма?

— Им принадлежит здание впереди. Прекращайте болтовню и сосредоточьтесь на работе.

Мужской голос:

— Проговаривай всё, что ты делаешь, Шелкопряд.

— Сосредотачиваюсь на насекомых, — сказала я.

— Нажми на наушник дважды, чтобы начать передачу, — сказал Тектон.

Я нажала дважды, и наушник тихо пискнул.

— Сосредотачиваюсь на насекомых. Я собирала их, пока мы шли от штаба до этой точки, так что у меня их уже немало.

— Смертельно опасные и ядовитые насекомые запрещены, ты знаешь.

Связывают мне руки. Ладно.

— Я всё равно не собиралась их использовать. Я выбираю самых маленьких и незаметных из них и посылаю вперёд. Максимум через минуту я буду способна отслеживать их движения.

— Адептов?

— Всех. Я имею в виду, там большая плотность людей, и как только я получу представление о том, кто из них Адепты, я буду иметь представление и о гражданских. Это значит, мы сможем уберечь их от опасности, и будем знать, если кто-нибудь из них выбежит на линию огня.

Ответом мне была тишина. Возможно, они сейчас говорили обо мне? Обсуждали детали? Чёрт, я что, уже нарушила правила тем, что вторгалась в частную жизнь людей?

Я заговорила в надежде, что перебью их, если они обсуждают что-то подобное:

— У меня в резерве и другие насекомые, они плетут нити из шёлка.

— Покажи нам. У нас есть камера на броне Тектона.

Ну ладно, это уже начинает доставать. Они сомневаются в каждом моём шаге.

Рой, кружась, пронёсся перед Тектоном.

— Образ, Шелкопряд, — это сказал другой мужчина. Тот, толстый… Забыла, как его зовут. — Нам нужно поработать над впечатлением, которое ты производишь.

— Впечатлением?

— Чёрный бесформенный рой. Он несёт неправильный посыл. Он внушает наблюдателям беспокойство, а если в новости попадут фото того, как ты используешь свою силу в ещё большем масштабе, они могут стать материалом для очень плохих статей. Тебе и так придётся несладко, с учётом репутации бывшей суперзлодейки.

— Вы серьёзно? — спросила я и нажала на наушник, чтобы перекрыть канал, и посмотрела на остальных. — Он же не шутит?

— Гленн никогда не шутит, — сказал Стояк. — Когда я выбрал себе имя Стояк и огласил его в прямом эфире, чтобы они не смогли всё отменить, меня наказали интенсивным курсом лекций от Гленна.

— Они делают это каждый раз, когда ты налажаешь на пиар-фронте, ну, типа там матернёшся на камеру, — сказала Оторва. — И на своих лекциях он говорит о причёске, о дизайне костюма…

— …о том, ка́к разгова́ривать, чтобы управля́ть внима́нием, — сказал Перевес, излишне акцентируя слова.

— …как держать себя, — сказал Ратоборец, выпрямляя спину, распрямляя плечи и немного приподнимая подбородок.

— Знаете, а мы вас слышим, — сказала женщина в наушнике. Изморозь?

— Возможно, нам нужны уроки по этикету, — прожужжал голос Гленна в наших ушах.

Оторва скорчила болезненную гримасу. Она взглянула на Тектона, пригнулась, чтобы избежать камеры, обошла его со спины и толкнула его в плечо, чтобы он развернулся. Тектон закатил глаза, вздохнул, но подчинился. Оторва начала его толкать и толкала до тех пор, пока он не упёрся лицом в стену.

— Я правда не понимаю, чего вы от меня хотите, — сказала я. — У меня такая сила.

— Судя по отчётам, ты умная девочка, — сказал Гленн. — Наверняка есть способ представить твою силу в не таком грозном виде.

Я открыла рот, но целая куча возражений пришедших на ум смешалась друг с другом. Я посмотрела на Стражей, пытаясь понять, не стала ли я жертвой розыгрыша.

— Как же тебе повезло-то, — сказал мне Стояк шёпотом, закрыв ухо рукой. — Ты с самого начала привлекла его внимание, и готов поспорить, он просто так от тебя не отвяжется. Я теперь почти не сожалею о тех временах, когда ты набивала насекомых мне в рот и уши.

Перевес, услышав это, скривился.

— Так что дополнительные смены в конце недели не пропадут даром, — поделился Стояк с Ратоборцем. — Посмотреть на это того стоит.

— Не уверена, чего вы хотите, Гленн, — сказала я, щёлкнув по наушнику. — Я могу посылать насекомых по одному за раз. Это же не настолько грозно, верно?

— Твой сарказм неуместен, Шелкопряд, — сообщил мне Отступник.

— Я готова играть по вашим правилам, — сказала я. — Просто хочу разобраться, какого хр…чёрта вы от меня хотите. Может, вам нужны божьи коровки? Они цветные. Милое красное облачко. Их тут, эмм… двести двенадцать штук в радиусе моей силы. Но я могу их использовать. Или… бабочки? Бабочек тут больше, чем божьих коровок.

Я выбрала из своего роя бабочек и собрала их к себе.

— Тек, повернись, — сказала Оторва. — Они будут в восторге.

— Тектон, — пробурчал он, налегая на это слово. — Я ненавижу «Теков», «Техов» и все подобные прозвища. А ещё я ненавижу быть оператором или чуваком, которого СКП использует, чтобы чинить фургоны просто потому, что им хочется закончить с работой пораньше…

Я собрала бабочек в строй, поток, в котором они летели одна за другой.