Червь

Шевалье шагнул вперед, и они одновременно затихли. Он был заметной фигурой и обладал особой статностью, вызывающей почтение.

— Сегодня, не далее как два часа назад, Александрия была убита.

За слепящим светом прожекторов, заливающем нас на сцене, я едва могла видеть толпу журналистов. Они были мрачны и впитывали каждое слово. Новость они приняли, не моргнув глазом. Они уже знали.

— Александрия была ветераном среди кейпов. Она была одной из первых, сражалась в ходе каждой из катастроф за последние двадцать лет. С каждым испытанием, что она преодолела, наша вера в неё крепла. В то, насколько она сильна, насколько незыблема и благородна.

Он наклонил голову. Я подавила желание переступить с ноги на ногу. Это был прямой эфир, трансляция для каждой американской семьи.

На соседнюю крышу телепортировались кейпы. Другие, летающие, приземлились на крышу фургона новостного канала. Ласточкин Хвост, рядом с ней Суховей.

— Само по себе это уже тяжёлое известие, — сказал он. — Она была загадочной личностью, в своём роде. Известный во всём мире живой символ. Она была лидером для всех нас. А для некоторых из нас она была другом.

Я не увидела, а скорее почувствовала, как Эйдолон завис над нами за пределами света прожекторов. Легенда тоже был здесь, хотя и не пытался укрыться.

Я приготовила себя к тому, что будет дальше. Я пыталась остаться спокойной, ничем себя не выдать.

— Но она была предателем.

А вот это уже вызвало реакцию среди журналистов. Тишину, повисшую после слов Шевалье, разбили выкрики вопросов.

Однако он продолжил:

— Александрия была убита, и произошло это от рук людей, стоящих на этой сцене.

Каждое слово тщательно подобрано, технически или хотя бы частично правда. Александрия была предателем, поскольку была связана с Котлом, и она правда была убита человеком, стоящим на этой сцене.

— Всего месяц назад в городе возникла угроза, которая по предположениям могла стать зарождающимся Губителем. Во время этого происшествия стало известно, что Александрия несёт частичную ответственность за её появление. Есть люди, которым пришлось хранить молчание относительно этих событий.

Я заметила, как замерли журналисты. Словно олени в свете фар.

— Достойные кейпы, — подчеркнул Шевалье, — неспособные противостоять голосу совести, покинули СКП. Мы оказались обескровлены. Звучали самые невероятные домыслы о том, что происходит с СКП, о том, почему столь многие кейпы решили бросить службу. Но мы — они — не могли говорить, поскольку Александрия занимала высокий пост и была практически недосягаема и неуязвима. Из-за угрозы, которую она несла, и ресурсов, которые были в её распоряжении.

К толпе журналистов присоединялись другие. Гражданские, возвращающиеся после отмены эвакуации, возможно едущие домой и увидевшие сцену и героев в лучах прожекторов. Они останавливались, парковались на краю толпы, вылезали из машин.

Сколько миллионов человек прямо сейчас подключались к трансляции происходящего?

— Некоторые из нас ушли. Совесть не позволяла им служить во благо коррумпированной организации. Другие, включая многих находящихся сейчас на этой сцене, остались, поскольку мы чувствовали, что СКП, Протекторат, программа Стражей и другие команды, рассчитывающие на нашу поддержку, были слишком важны, чтобы их оставить. Я стою сегодня на этом месте не для того, чтобы определить, кто из них прав, а кто виноват и не для того, чтобы обвинить тех, кто встал на сторону Александрии. В предстоящие недели и месяцы наши кейпы, юристы и бухгалтеры будут встречаться с каждым, кто занимает руководящие должности в Протекторате и СКП, чтобы гарантировать, что чего-то подобного и в таком масштабе больше никогда не произойдёт.

Что-то появилось в радиусе моей силы. Насекомое. Большое.

Атлант.

Я попыталась подвигать его, и ощутила, насколько он измождён. Его резервы энергии подошли к концу, тело умирало. Передние конечности касались стены перед ним. Его поместили в кузов фургона.

Пассажирами этого фургона — насекомые проникли внутрь через открытые окна — были Лиза, Брайан, Алек и Аиша. Я слышала, как слова Шевалье отдаются эхом с задержкой в пять секунд из динамиков планшета.

— Александрия предала нас на самом фундаментальном уровне, и всё сообщество кейпов это ощутило. Даже общественность это ощутила. Но я прошу людей не винить её. Она участвовала по меньшей мере в восемнадцати схватках с Симург. Нас заставили поверить в то, что её силы давали иммунитет к воздействию, но она была достаточно умна, чтобы скрыть или изменить свидетельства. Она была очередной жертвой, но то, как долго она сопротивлялась воздействию Губителя, лишь ещё раз свидетельствует о её выдающемся характере.

«А вот и первая вопиющая ложь», — подумала я.

Если повезёт, никто не станет слушать циников, которые в этом усомнятся. Никто просто не захочет им верить. Было довольно неприятно думать, что Александрия могла действовать против всех нас просто из-за того, какой она была. Она работала с Котлом, экспериментировала над людьми, и всё ради… чего? Создания новых сил? Их продажи?

Я с усилием сглотнула. Я знала, что будет дальше.

— Лишь благодаря совместным усилиям сегодня мы смогли остановить Александрию, прежде чем она успела нанести ещё больший ущерб.

Шевалье протянул руку и положил её мне на плечо. Он немного подтянул меня ближе, чтобы я стояла прямо перед ним, и положил вторую руку на другое моё плечо.

— Многие из вас узнают Тейлор Эберт, всего неделю назад раскрытую в качестве Рой в ходе вызвавшего жаркие споры столкновения в школе. Столкновения, произошедшего по прямому приказу Александрии. Тейлор Эберт сыграла решающую роль в том, чтобы остановить Александрию — в критический момент она поставила точку в этом бою.

«И теперь полмира будет ненавидеть меня, — подумала я, глядя перед собой. Свет был настолько ярким, что мне показалось, что мои глаза сейчас ослепнут. — А другие полмира…»

Я не знала, что подумают они.

Я согласилась разделить «честь» убийства, но только потому, что, по мнению всех присутствовавших, мне бы никто не поверил, возьми я на себя полную ответственность.

Шевалье уже какое-то время молчал. Я заметила, что на моём воротнике горит красный огонёк. Микрофон, который прикрепила Дракон, начал трансляцию. Сигнал будет получен всеми официальными камерами. СКП уже давно использовало подобные штуки.

У меня был шанс выступить в свою защиту перед бесчисленными десятками, сотнями миллионов глаз, но слова застряли в горле.

Мысли зашли в тупик. Что я должна была сказать? Мы едва успели подготовиться. У нас не было времени на подготовку.

Мне дали отдельные фразы, которые я должна была заучить. Идеи, которые нужно было озвучить, преподнести в правильном ключе. Но в голове вдруг стало пусто.

В таком состоянии я не смогла бы защищаться даже с отрепетированной речью.

Меня выручил Шевалье. Он заговорил четко и ясно:

— Это не радостный день.

Это было напоминанием моих слов. «Я не горжусь, я не радуюсь, что всё закончилось так…»

— Это не радостный день, но это хороший день, — продолжил Шевалье, пропуская текста на пару минут. — Он знаменует начало изменений, и он знаменует шаг вперёд. Возможность сражаться с Губителями и другими угрозами без саботажа, без сомнений в тех, кто стоит рядом, и без опасений, что руководство может быть скомпрометировано.

С неба спускались модули Дракона. Ветер трепал мои волосы и капюшон фуфайки, когда они приземлялись вокруг нас. Одиннадцать модулей. Те, что мы уничтожили, были перестроены, обновлены. Другие, старые модули Дракона, очевидно, теперь были снабжены искусственным интеллектом и летели самостоятельно. Они сверкали оттенками хрома и бронзы, щеголяли отделкой из различных металлов, светились разноцветной подсветкой.