Червь

«Она построила ещё больше», — подумала я.

— Возможность сражаться с Губителями с гораздо меньшими жертвами, — сказал Шевалье. — И новая надежда. Мы исследовали портал в другой мир и убедились, что там есть ресурсы, и что он может стать пристанищем, местом для эвакуации на случай чрезвычайного положения.

Я смотрела на фургон, в котором находились Неформалы.

— И новые союзники, как бы неожиданны они ни были.

Он убрал руки с моих плеч.

Я потянулась к молнии своей тюремной фуфайки. Расстегнула её и сняла. Шевалье взял её у меня одной рукой.

Я чуть наклонилась и шагнула из опавшего, свободного тюремного трико.

Отступник подал мне мою новую маску, и я её надела. Линзы были синие, цвета электрик, в противоположность моим прежним жёлтым. Они немного помогали против яркого света, хотя справлялись с этим несколько хуже предыдущих.

Светло-серая ткань взамен прежней, чёрной. Армированные пластины того же тёмно-серого оттенка, что и раньше, но менее громоздкие, с более явно выраженными линиями и элегантными краями. Перчатки теперь не заострялись на кончиках пальцев, а мантия на плечах и ткань, свисающая с пояса, были оторочены голубой каёмкой и снабжены в каждом уголке эмблемой моей команды, перевернутой так, чтобы смотреть к небу, в соответствующей новой гамме расцветке.

— Я призналась в предосудительных поступках, — заговорила я. — Я не стану этого оспаривать или делать вид, что не совершала их. По всем правилам я должна отправиться в тюрьму. Если так решит суд, я отбуду свой срок. Я не буду с этим спорить.

Я сделала паузу. На одно ужасное мгновение мне показалось, что я забыла, что говорить дальше. Затем мой взгляд остановился на лобовом стекле фургона в дальней части толпы.

Я вдруг осознала, что отнюдь не боязнь сцены связала мне язык. Нечто совершенно иное. Я не хотела произносить того, что следовало дальше, потому что пути назад уже не будет.

Когда я наконец заговорила снова, я отбросила весь данный мне текст. Мой взгляд не сходил с той точки, из которой за мной наблюдали Неформалы.

— Я захватила территорию в Броктон-Бей. Я повела за собой местных злодеев, и мы одолели всех, кто оспаривал наше право. Моё положение было прочным. У меня были богатство, дружба, любовь и уважение. Множество людей зависели от меня. Это было всё, чего я когда-либо желала, пусть и не совсем в той форме, как я изначально представляла. Я могла остаться и жить в комфорте.

— Но есть вещи, которые больше нас. Важнее всего этого.

Благодаря следящим за мной взглядам и камерам я чувствовала, как будто нахожусь в глубинах океана, под давлением чудовищного слоя воды.

— Я верю в идеи новой СКП, о которых говорил Шевалье. Я верю в них достаточно, чтобы сдаться и принять шаги к их осуществлению. Чтобы бросить всё, что у меня было. Если мне придётся провести время в тюрьме, значит, так тому и быть. Если мне придётся пойти в Клетку… я надеюсь, что не придётся. Но по крайней мере, я смогу сказать себе, что если суперзлодей сделал шаг вперёд, это может убедить других вернуться. Изменить мнение тех героев, которые по той или иной причине махнули рукой на СКП.

В моём горле появился ком. Я знала, что ещё немного, и я не смогу говорить.

— Это то, чего я хочу больше всего, — сказала я, и сказала это для Неформалов. — Если мне предоставят такую возможность, я буду служить людям. И так же, как я дралась с Левиафаном, Бойней номер Девять и другими порождениями зла, я буду сражаться до последней капли крови, чтобы защитить всех вас. И когда…

Отдалённый вой прервал меня.

Секунду спустя, к нему присоединился другой. Десять собак, затем двадцать. Другие начали выть по всему городу, сотня, две сотни собак и волчонок, который начал первым.

— …когда и если я вступлю на этот путь, — конец фразы я произносила сквозь стремительно нарастающий комок в горле, — вы можете называть меня Шелкопряд.

Шевалье положил мне руку на плечо.

— На этом всё, — произнёс герой. — Завтра с утра, когда ситуация немного прояснится, мы сделаем ещё одно заявление и проведём конференцию для ответов на вопросы.

Журналисты уже выкрикивали свои вопросы: «Это первый раз, когда вы нанимаете злодея? Как погибла Александрия? Какие именно преступления она совершила?»

Новые и новые вопросы, пока все они не слились в сплошной шум.

Шевалье отвёл меня в сторону, продолжая крепко и уверенно держать за плечо. За ним последовали Мисс Ополчение, Отступник, Дракон и мой адвокат.

Я бросила один последний взгляд на фургон и вошла в корабль Дракона.

— Ты запнулась, — сказал Отступник. — Сымпровизировала. Но вышло хорошо.

Я не ответила.

— Ты же понимаешь, что не можешь остаться здесь. Будет конфликт интере…

Дракон вытянула руку и прижала указательный палец ко «рту» его маски.

А потом она обняла меня. На ощупь она была холодной, твёрдой и неподатливой, но ей всё равно удалось материнское объятие.

Я прижалась головой к её плечу и почувствовала благодарность за то, что маска сейчас скрывает моё лицо. Интерлюдия 22.x (Шарлотта)¶

— …можете называть меня Шелкопряд.

Передача закончилась. Всех присутствующих охватило молчание. Когда кто-то выключил звук телевизора, тишина стала ещё глубже.

Оцепенение было нарушено одним из детей:

— Она станет героиней? — спросил Ефрем.

— Она хочет попробовать, — ответил Форрест.

Шарлотта оглядела собравшихся жителей набережной. У них вошло в обычай каждый вторник всем кварталом собираться на вечеринку. Барбекю, костёр на пляже или приготовление чего-нибудь такого, что собирало всех вместе. Община.

Община Рой, пусть Рой и оставила их более чем в одном смысле.

Ранним утром Тейлор сдалась властям, и об этом быстро стало известно всем. Они установили самый большой телевизор, который смогли найти. На улице, на всякий случай под водонепроницаемым навесом.

Большую часть дня они смотрели. Проходя мимо, люди останавливались, чтобы взглянуть на последние новости. Любое обновление, неважно, будь оно большое или малое, встречалось выкриками, возгласами и живым обсуждением.

Шарлотта отпросилась с уроков и отрывалась от телевизора только ради того, чтобы собрать детей в школу и потом забрать их оттуда. Ей всё равно не удалось бы сосредоточиться, а школы всё ещё давали послабления.

И вот к чему всё в итоге пришло.

— Вот и всё, — сказала Шарлотта, — к добру, или к худу.

— К добру, — ответил Форрест.

— Я не так уверена, — сказала Шарлотта, понизив голос, чтобы её не услышали остальные.

— Она — герой, — сказал Форрест. — Там ей самое место.

— Может быть, — ответила Шарлотта. Она не могла забыть о том, насколько страшна была Тейлор, когда разбиралась с отморозками АПП. Как легко эта девушка вступила в роль главаря территории. — Но даже если там её место, это не означает, что они её примут.

— Это неважно, — сказал Форрест. — От нас ничего не зависит. Пожелаем ей удачи, поддержим морально, если ей разрешат получать письма от поклонников, и будем заниматься своими делами, чтобы ей не пришлось за нас переживать. Кстати, о делах…

Форрест взглядом указал на детей, сидевших вокруг Шарлотты.

— Верно, — сказала она.

— Зайду потом, присмотрю за ребятами, — сказал Форрест. — Только сперва надо прибраться.

Шарлотта кивнула. Приближалось время сна для самых маленьких. Она поднялась со скамейки:

— Так, передача закончена, давайте, пора идти в кровать.

Отовсюду раздались недовольные стоны и ворчание. Шарлотта знала, кто это, даже не посмотрев. Она нашла Мейсона, положила руку на его голову, подтянула поближе к себе: